Пираты - Селия Рис

Яркий дневной свет свободно проникал сквозь выходящие на галерею иллюминаторы, такие же огромные, как в адмиральской каюте. Под ними располагался широкий и длинный письменный стол, заваленный картами и лоциями, соседствующими с большим глобусом и навигационными инструментами: секстантом, астролябией, компасом и буссолью. Небрежно отодвинутое кресло с резными ножками и подлокотниками, красноречиво напоминало о том, что хозяин лишь ненадолго покинул свои владения и должен вот-вот вернуться. Достаточно насмотревшись и не желая больше рисковать, мы на цыпочках выскользнули из каюты и вернулись к себе.

44

Молчаливый слуга принес мое рубиновое ожерелье. Бразильцу, должно быть, пришлось долго рыться в моих вещах, чтобы отыскать его. Без слов было ясно, что я должна его надеть в качестве необходимого дополнения к приготовленному для меня платью. Ясно было также, что Бартоломе хочет снова увидеть меня такой же, какой увидел у себя в усадьбе в день моего рождения. Но зачем? Чтобы вернуться в прошлое самому? Или вернуть меня в то прошлое, которого он не покидал?

В любом случае я не торопилась доставить ему удовольствие. Напротив, затягивала свой туалет как можно дольше, чтобы успеть разгадать его замысел и выработать план действий, сулящий хотя бы минимальные шансы на успех. Чтобы победить бразильца, необходимо его перехитрить, потому что во всем прочем он превосходил нас по всем статьям. Как ни странно, но после стольких месяцев тревожного ожидания и ночных кошмаров, я перестала испытывать страх перед ним. Сейчас, когда близился решающий момент нашего противостояния, я вдруг обрела абсолютное спокойствие, позволяющее целиком сосредоточиться на решении главной задачи. То же самое происходило со мной и раньше: в ожидании схватки или перед абордажем я тряслась как осиновый лист, но стоило скрестить клинки с противником или ступить на палубу атакованного судна, как я моментально успокаивалась и дралась хладнокровно и внимательно, как на уроках фехтования.

К тому времени, когда Бартоломе прислал за мной все того же молчаливого парня, который доставил ожерелье, я была уже почти готова. Минерва уложила мои волосы в высокую прическу в виде короны, а я напудрила лицо и подкрасила губы.

— Как я выгляжу? — прошлась я по каюте, поворачиваясь к сестре то одним, то другим боком и чувствуя себя в полной боевой готовности.

— Бесподобно! Держу пари, он от тебя глаз оторвать не сможет! Как Торнтон, помнишь?

Минерва обвила мою шею рубиновым ожерельем. От прикосновения холодных камней по спине побежали мурашки, и мне показалось, что я сейчас задохнусь. Я машинально ухватилась за край, чтобы ослабить давление врезавшейся в кожу золотой оправы, но сестра заставила меня убрать руки и опустить их по швам.

— И не смей прикасаться к нему в его присутствии! — предупредила она. — Это может его здорово разозлить и вывести из себя.

Бартоломе принял меня в своей каюте, даже не потрудившись встать при моем появлении. Развалившись в глубоком кресле с резными подлокотниками в виде лежащих львов, он жестом приказал мне подойти ближе и встать спиной к иллюминатору. Проводивший меня слуга немедленно испарился.

— Наконец-то ты моя! Мой приз! Моя собственность! — отбросив формальности, шумно выдохнул бразилец и наклонился вперед, пожирая мои лицо и фигуру пылающим от вожделения взором.

— Надеюсь, вы не разочарованы?

— Напротив, моя дорогая, — снисходительно улыбнулся он. — Ты так долго и ловко ускользала от меня, что теперь я восхищаюсь тобой гораздо больше, чем во время нашей последней встречи.

— Как вы намерены со мной поступить?

— Так же, как год назад, — пожал плечами Бартоломе. — Отвезу домой и отведу под венец. Только не на Ямайку, там слишком хорошо помнят нашумевшую историю с твоим похищением. Мы отправимся в Бразилию, в Сан-Луис. Там у меня тоже есть дом и большое имение. Перевезу туда сестру, чтобы тебе было с кем коротать время, пока я в отъезде. К сожалению, дела часто вынуждают меня надолго отлучаться. Но возможен и другой вариант, — широко ухмыльнулся бразилец. — В Манаусе, есть такой городок в верхнем течении Амазонки, у меня тоже имеется резиденция. Уверен, тебе там понравится!

Вкрадчивая речь и улыбка моего визави как-то плохо вязались с пылающими в его глазах огоньками безумия и мстительной злобы, и я сразу подумала, что ничего хорошего меня в этом Манаусе не ожидает. Впрочем, как и в Сан-Луисе. Перспектива оказаться взаперти под одной крышей с его чудаковатой родственницей, мягко говоря, не вдохновляла. Бартоломе без труда прочел мои мысли и снова ухмыльнулся, еще шире, чем прежде. Я дала себе зарок больше не поддаваться на его уловки и держаться подчеркнуто равнодушно и невозмутимо, чтобы не выдать своих истинных эмоций. Пусть гадает, мне от этого хуже не будет!

— Замечательно! — одобрительно кивнула я, сделав вид, что меня его планы вполне устраивают. — А что будет с моими товарищами?

— Ты называешь товарищами пиратское отребье? — деланно удивился бразилец. — Не ожидал, не ожидал, — осуждающе покачал он головой и, неожиданно привстав в кресле, схватил со стола лежавший на краю кинжал. — Что ж, могу тебя обрадовать, — со скучающим видом произнес Бартоломе. — Всем им придется отправиться за борт.

Он снова развалился в кресле, не сводя с меня глаз и лениво поигрывая кинжалом. Это был узкий и тонкий обоюдоострый клинок, до того идеально сбалансированный, что он легко удерживал его на весу на кончике пальца, подставленного под стык лезвия с рукояткой. Подкинув его под потолок, бразилец ловко поймал стилет правой рукой и принялся, на манер барабанщика, выстукивать им что-то ритмичное на левой ладони.

— Между прочим, моя прелесть, несмотря на загар, ожерелье по-прежнему замечательно смотрится на твоей очаровательной шейке, — заметил он, окинув меня критическим взглядом. — Но я с прискорбием вижу, что в ушах у тебя всего одна сережка. Ненавижу асимметричность! Дай-ка ее сюда. — Я послушно отцепила серьгу и протянула ему, но бразилец внезапно отдернул руку. — Нет, постой! Сначала мне хотелось бы услышать, что случилось со второй?

Он буквально впился мне в глаза, ожидая ответа на показавшийся мне вначале тривиальным вопрос. Что-то насторожило меня в его тяжелом, словно налившемся свинцом взгляде, и я интуитивно почувствовала, что за ним кроется какой-то подвох, загадка с двойным дном, как в древних мифах о Сфинксе и царе Эдипе. И если я сейчас дам неверный ответ, меня ждет смерть. Мне стоило немалых трудов не отвести глаз, но я заставила себя выдержать это испытание и произнести безразличным голосом: