Рай — Техас! - Сьюзен Филлипс

Этот красочный плакат становился все меньше и меньше в зеркальце заднего обзора, пока не превратился в красную точку, а затем и вовсе исчез. Грейси, выбрав из груды скомканных носовых платков один почище, высморкалась и призадумалась, стоит ли ей до Сан-Антонио давать волю слезам. Она не пролила ни слезинки, пока Рэй возил ее по Теларозе. Сначала они заехали в квартирку над гаражом, и она кое-как, запихнула в чемоданчик свои немудреные пожитки, дотом он отвез ее в мотель, где ей предоставили комнату на ночь, и там ух она выплакалась всласть. Она лежала на жесткой кровати в крошечной клетушке, по щекам ее бежали горячие ручейки, а в мозгу, словно титры бесконечного фильма, вспыхивали его слова: «Я, видно, сошел с ума, когда собрался осчастливить такое ничтожество, как ты! Катись отсюда, дрянь! Убирайся к черту из моей жизни!»

А чего еще, собственно, она могла от него ожидать?

Она унизила его перед теми, кого он уважал, и он, разозлившись, нанес ей ответный удар.

Она вдвинула уголок платка под стекло солнцезащитных очков и промокнула глаза. Новый владелец «Шэди Экрз», наверное, пришлет машину за ней в аэропорт Колумбуса, и она отлично доберется до Нью-Гранди. Завтра в это же время она уже будет по уши занята, и у нее не останется и минутки на раздумья о своих горестях.

Надо смотреть на вещи философски. Она ведь знала, что все это когда-нибудь кончится? Великолепно знала. Правда, никогда не предполагала, что это может кончиться так мерзко. Она хотела, чтобы он, расставшись с ней, вспоминал ее с нежностью, как единственную женщину, которая никогда ничего у него не брала, однако все случилось наоборот. Она не только все это время жила на его счет, но и поставила при прощании довольно жирную точку, основательно подмочив его репутацию. Конечно, он сам в какой-то степени был виноват в этом во всем, но перед мысленным взором Грейси все стояло его побледневшее как мел лицо, обещая изрядно подпортить драгоценное вино воспоминаний, согреваться которым она хотела в долгие одинокие вечера дальнейшей безрадостной жизни.

Она услышала за спиной звук сирены и, посмотрев в зеркальце заднего обзора, обнаружила в нем полицейскую машину, которая быстро вырастала в размерах. Бросив взгляд на спидометр, Грейси убедилась, что не превысила скорости, и чуть сдала вправо, чтобы пропустить несущийся куца-то автомобиль. Но вместо того чтобы обойти ее, полицейский почему-то пристроился за ней.

Сирена резко, прерывисто взвыла, приказывая ей притормозить. Обеспокоенная, она внимательно посмотрела в зеркало, и не поверила своим глазам. За рулем полицейского джипа сидел Бобби Том. Она сорвала с себя темные очки и убедилась, что это ей не мерещится. Содрогнувшись всем телом, она надавила педаль газа. Боже милосердный! Спаси и помилуй твою овцу, но ей не выдержать новой стычки с этим ужасным человеком. Стрелка спидометра поползла вправо.

Она выжала из проклятой развалюшки все, что возможно, но Бобби Том медленно и неуклонно ее нагонял. Что же творится в этом сошедшем с ума мире? Что это за городок, который может позволить средь бела дня частному лицу оседлать мощную полицейскую машину и преследовать на ней абсолютно невинного человека, который ничего плохого не совершил?

Грейси не любила быстрой езды, и на лбу ее выступила испарина. Он снова включил сирену, заставив ее содрогнуться. Она застонала от страха, когда полицейский джип вплотную приблизился к ней. Бобби Том сидел за рулем с таким видом, будто хотел дать ей напоследок хорошего пинка. Его мрачное лицо и затекшие глаза усугубляли это впечатление. Боже милостивый! Что же это за человек, если он совершенно бестрепетно провоцирует провинившееся перед ним существо на гибель в автокатастрофе? Он скорее всего так и родился автогонщиком, но Грейси не умеет летать. Она судорожно вздохнула и стала сбавлять ход.

Синий потрепанный автомобиль постепенно снизил скорость и замер у обочины. Красивый полицейский джип проехал чуть вперед и развернулся, перегородив дорогу. Грейси, выскочив из машины, ошеломленно глядела на приближающегося к ней Бобби Тома. Один глаз его заплыл, а другой глядел холодно и отрешенно. Его одежда была перепачкана грязью и в некоторых местах разорвана, неизменный стетсон отсутствовал, на виске запеклась ужасная рана. Он шагнул, чуть прихрамывая, но с таким решительным видом, что Грейси невольно испугалась. Ей захотелось прыгнуть в машину, поднять стекло и запереть дверцы, но через миг она сообразила, что он легко достанет ее и там. Судя по всему, ему было мало той публичной экзекуции, которой он вчера подверг ее, и он решился на что-то ужасное, о чем она боялась даже подумать. Она припомнила вдруг рассказ Сузи о том, как девятилетний Бобби Том ударил девочку только за то, что она написала мелом на асфальте его имя. Грейси вчера совершила более тяжкое преступление, и Бобби Том уже не мальчик.

Она задрожала и попятилась от него.

— Стой, Грейси!

Голос его звучал угрожающе хрипло.

Она повернулась и, перепрыгнув через канаву, побежала в сторону от прямого как стрела шоссе к синеющим на горизонте горам. Гладкие подошвы ее сандалий скользили на камнях. Она дважды падала на колени, но тут же поднималась и бежала дальше. Каждую минуту она ждала удара или толчка в спину, но этого не происходило, и через какое-то время Грейси рискнула обернуться.

Он находился в опасной близости от нее, но стал подволакивать ногу, и это сильно мешало ему. Она дернулась и хотела бежать быстрее, но в это мгновение он ухватил ее за руку, нога ее подвернулась, и они оба покатились куда-то в пыльный, заросший чахлой травой сумрак. Какое-то время она ничего не чувствовала, кроме боли и страха, потом стала задыхаться.

Он всем весом своего мощного тела прижимал ее к земле, такое бывало и раньше, но ощущения тогда были совсем иными. Острые края мелких камней впивались Грейси в лопатки. Изо рта Бобби Тома несло перегаром, а его небритый подбородок больно царапал ей щеку.

— Проклятие! — выкрикнул он, приподнимаясь на локтях.

Его огромные ладони легли ей на плечи, и он, раздражаясь все больше и больше, стал трясти ее, как тряпичную куклу.

— Почему ты убегаешь от меня?

В нем уже не было ни капли прежнего обаяния. Теперь это был озлобленный, доведенный до крайности человек, находящийся на грани истерики.

— Остановись, Бобби Том, — прорыдала она. — Не надо, прошу тебя, не надо!

Он так крепко сжал ее, что она не смогла дышать. Ей почудился вдалеке нарастающий вой сирены. Бобби Том опять тяжело навалился на нее, дыхание его сделалось неровным.

— Ты не можешь так уйти… Грейси!.. Я… прошу тебя… не уезжай.

Его губы, шевелясь, касались ее виска, а потом внезапно она почувствовала, что свободна.