Ошейник для валькирий (СИ) - "Давление"

— Ей знать не обязательно. Иначе, она пойдет ей мстить и кто знает, чем это может закончиться…

— Ты ведь понимаешь, когда Джек проснется, он вполне может сам об этом рассказать.

— Да. Я только надеюсь, что к этому моменту Сайрин успокоиться. Да и я смогу с ним поговорить. — Уже тогда Дюран стала придумывать, что ему скажет. Она верила, что обязательно найдет слова. Она попросит прощения любым способом, какой он пожелает. Только бы он ее выслушал. Возможно, он будет злиться…Он наверняка будет злиться. Но, когда она все расскажет, Джек простит. Он обязательно простит.

Спустя какое-то время, в камере снова открылся портал из которого уже более спокойно вышла Сайрин. Однако, во взгляде по-прежнему горела ненависть и презрение.

— Я жду объяснений. Или вы опять будете молчать?

Тяжело вздохнув, Дюран посмотрела в глаза Гершира и начала свой рассказ. В нем все было так, как было, кроме имени ее подруги. В рассказе, это была просто некая девушка, случайно зашедшая в аудиторию, где проходило совещание.

Правда, чем ближе она подбиралась к концу истории, тем сильнее хмурилась Сайрин. Уже, когда Дюран перешла к моменту с кнутом, девушка не выдержала и стала ходить из стороны в сторону, периодически фыркая и бросая гневный взгляд на обеих валькирий.

— …Вот как это произошло. — Дюран закончила и поджав губы, опустила взгляд.

— И это все?

— …Да

— Это поэтому на Джеке нет живого места? Вы просто связали его и без того беззащитного перед вами стали хлестать!? — Дюран не знала, что ответить. Какие слова оправдания подобрать и можно ли было их подобрать, вообще. — Ты хоть представляешь, что ты натворила!?

"Сайрин…"

— Замолчи, Киана! Я слушала тебя эти все эти дни, теперь говорить буду я. А ты…Ты… Посмотри на меня. — Высшая, через стыд подняла взгляд на Гершира. Из глаз Сайрин бежали слезы. — Ты понимаешь, что ты наделала? Ты понимаешь, что ты натворила!? Ты знаешь, зачем это нужно!? А? — Девушка взяла Дюран за ошейник и стала трясти из стороны в сторону. — Знаешь зачем? Нет? А я тебе отвечу. Он изначально задумывались, для того, что бы не получить удар в спину. Что бы, когда сюда придет легион, вы смогли защитить то, что вам дорого и не получить чертов удар в спину! — Сайрин отбросила Дюран в сторону, но та даже не пыталась подняться. — …Так скажи мне…О, великая Дюрандаль…Скажи…Куда вы били Джека?

Дюран почувствовала, как пальцы стали холодеть, что ей сейчас катастрофически не хватает воздуха, что комната, где они находятся, начала вращаться с бешенной скоростью. "Что я наделала…Джек, прости меня. Прости меня, Джек. Я не хотела.". А между тем, Гершер продолжал тыкать их носом, как маленьких щенят, в то, что они сделали.

— Так сколько, Дюран? Или может, ты мне ответишь Химеко? Ты тоже била, Джека? Сколько раз вы его ударили? ПОЧЕМУ ЕГО СПИНА ПОЛНОСТЬЮ УНИЧТОЖЕНА!? — В камере в очередной раз повисла гнетущая тишина. Валькирии пытались осмыслить, то, что услышали. Но Сайрин… Она, смахнув очередную проступившую слезу, продолжила. Без злобы, скорее в ее голосе физически ощущалась горечь. — Вы ведь… Вы ведь были его… А он…А он был вашим. Почему? Девочки…Почему, вы это сделали? Он ведь не просил ничего в замен. Ничего не требовал…А вы так поступили… И после этого смеете называть меня монстром? Это я по-вашему чудовище? Что же…Может и так, но вы тогда просто мусор…Не смейте подходить к нему больше. Я даже руки марать о вас не стану.

Больше не желая видеть этих двоих, Сайрин снова открыла портал и отправилась в палату, где сейчас находился ее капитан.

В камере осталось двое. Дюран продолжала лежать на полу, обхватив голову руками.

Сайрин была права. Права во всем. И нет смысла искать в этом, что-то хорошее и что-то правильное. Этого просто нет.

— Что я наделала, Химеко… Что же я наделала? Он меня не простит. Никогда не простит.

— Мы…Это сделали мы, Дюран. И я думаю нет смысла сейчас себя накручивать. Давай дождемся его пробуждения. Возможно, нам еще удастся все исправить. По крайней мере, я на это надеюсь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

***

После разноса в карцере, девушки разошлись по каютам. Обе пытались успокоиться, придумать слова извинения. Ведь, когда они встретятся, нужно будет что-то сказать.

У Дюрандаль это никак не выходило. Она то и дело садилась на постель, но потом поднималась и начинала ходить по комнате.

"Как же долго тянется время. " — Ей казалось, что уже прошло несколько часов, а на деле оказалось всего сорок минут.

"Нужно будет извиниться. Я сделаю все, что бы он понял меня…Что бы услышал." — Она продолжала ходить по комнате и собирать в голове речь, которую скажет Джеку. "Я принесу ему извинения, так как он любит" — Подумала Дюрандаль и взглянула в зеркало. Откуда на нее сейчас смотрела заплаканная девушка, с растрепанными золотистыми волосами и чумазой разорванной одеждой.

"Нужно принести себя в порядок. Для него. Я сделаю это для него"

И вот, когда речь была заучена, когда ее внешний стал безупречным, она снова взглянула на часы.

"Странно…Если он в медицинской капсуле, то уже должен был очнуться."

— Ка-чан.

— Да, госпожа Дюрандаль.

— Капитан Джек, пришходил в себя?

— Нет, в себя он не приходил.

— Спасибо. — Маленькая голограмма моргнула и пропала. Валькирия снова осталась одна.

"Надо проверить…Вдруг, что-то пошло не так."

С этими мыслями, она пошла в сторону мед-отсека. По пути она постоянно прокручивала в голове слова, которые хотела сказать.

К ее удивлению, недалеко от палаты Джека, она встретила Мурато.

— Как он?

— Не знаю… Она не пускает. — Огневласка мотнула головой в сторону двери, около которой, обняв коленки, сидела Киана.

— Киана… — Высшая осторожно подошла к косичке и привлекла ее внимание.

— Госпожа Дюрандаль. — Косичка кивнула в знак приветствия.

— Я могу пройти?

— Боюсь, что нет. Сайрин очень злится на вас. И попросила никого не пускать. Я не хочу портить с ней отношения, простите.

Блондинка поджала губы. И уже успела расстроиться, как в коридоре появился врач. К которому они тут же бросились вместе с Химеко.

— Доктор, как он? Почему он так долго не просыпается? Что-то пошло не так?

Девушка в медицинском халате остановилась и удивленно взглянула на посетителей.

— Ха…Почему же? Все так. Медицинская капсула, конечно, творит чудеса, но и вы не забывайте, что он, отнюдь не валькирия и у него нет такой чудесной живучести как у нас. Просто проявите терпение. — Она уже собиралась уходить, но вдруг остановилась и снова посмотрела на Дюран. — Простите, что беспокою… Но ранения капитана. Как бы это сказать… Его как будто кнутом секли. Вы ничего про это не знаете?

Единственное, что Дюран не знала, так это что ответить. Даже этот невпопад заданный вопрос звучал как укор.

— Нет… Не знаю. — Немного подумав, она снова обратилась к доктору. — Вы не могли бы меня оповестить, когда он очнется?

— Конечно. Никаких проблем.

— Спасибо.

— Но я бы на вашем месте, госпожа Дюрандаль, нашла виновников. Ранения хоть и не смертельны, но крайне болезненные.

Валькирия в очередной раз не знала, что ответить.

— Обязательно найдем… Не сомневайтесь.

***

— Капитан, просыпайтесь. Подъем. — О как я люблю эти фантастические пробуждения на этом корабле. В этот раз голос был строгим и не знакомым.

— Встаю… — А нет, не встаю. Мне даже с трудом удалось голову повернуть. На спине происходило черт знает, что. Обнаружил я себя, кстати, лежащим на животе. И судя по запаху — в лечебной капсуле.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не вставайте. Как себя чувствуете? — А это видимо, был голос врача. Я ее не видел, но отчетливо слышал. А ощущения были странные. Как будто мне воды под кожу накачали, наверное, и выгляжу как страшная черепашка.

— Бывало и лучше.

— Но могло быть и хуже. Вас вовремя принесли.

Тут у меня взыграло любопытство. Я точно помнил, что заснул на холодном полу. — Извините. А кто меня сюда принес?