Что там, за дверью? - Павел Амнуэль

Из-за спины лейтенанта выдвинулся мужчина в синей робе, державший в руках пластиковый поднос с одноразовой посудой. Что там было под алюминиевой фольгой, Штейнбок не стал разглядывать, но пахло аппетитно.

— Поздновато для завтрака, — заметил он, на что не последовало никакой реакции.

— Продолжим позже, — сказал он.

— Как вам будет угодно, — учтиво произнесла Эндрю Пенроуз.

— Послушай, — раздраженно сказал Бржестовски, откусив большой кусок от сэндвича с сыром и помидором, — времени в обрез, а ты ведешь никому не нужные разговоры вместо того, чтобы…

— Извини, Джейден, — сказал Штейнбок, — ноя бы хотел действовать так, как считаю нужным. Ты дал мне время до полудня?

— Да, но таким темпом ты ничего не…

— Давай поедим спокойно, а потом поговорим, хорошо?

Штейнбок и Бржестовски сидели в отдельном кабинете в офицерском кафе, народу в общем зале было немного, человек десять, в их закуток никто не заглядывал, хотя, когда они вошли в зал, взгляды присутствовавших обратились в их сторону. С майором здоровались, он отвечал, но Штейнбок чувствовал, что всем интересно его здесь присутствие. Что они знали об Эндрю Пенроуз? Насколько секретной была в действительности миссия Бржестовски?

Штейнбок взял себе омлет и двойной кофе, после бессонной ночи ему больше всего хотелось, естественно, выспаться, напиток нисколько не взбодрил, доктор знал за собой такую особенность: если усталость слишком велика, то от крепкого кофе клонило в сон еще больше, но все равно лучше пусть так, чем чай или что-то покрепче, от чая вообще никакого проку, а от виски или вина начинала так болеть голова… Лучше всего — выспаться, но до полудня не удастся, это точно.

А после…

Вкуса омлета он не почувствовал.

Майор вроде бы тоже ночью не спал (или все-таки заснул у себя в кабинете?), но выглядел замечательно, глаза блестели, в голосе звучало беспокойство и даже некоторая угроза.

— Послушай, Йонатан, — сказал он, когда доктор отодвинул пустую тарелку, — ты, похоже, до сих пор не до конца понял, насколько важно то, что мы тут делаем.

— Вообще не понял, — буркнул Штейнбок. — И меня это не касается, верно? Моя задача — разобраться в психическом состоянии этой женщины и дать заключение. Она, безусловно…

— Нет, — покачал головой Бржестовски. — То есть это тоже. Но главное — ты должен привести ее в такое состояние, чтобы до нее дошло, чего от нее хотят.

— Ты мне это уже говорил, — поморщился Штейнбок, стараясь удержать голову, чтобы она не упала на стол и не покатилась.

— Но ты не уяснил, насколько это важно, — отрезал майор. — Я тебе скажу. Бумагу о неразглашении подпишешь после. Ты слышал о «Детях Че»?

— Че? — переспросил доктор. — Ты имеешь в виду Че Гевару? Меня никогда не интересовал этот…

— Конечно. Потому я тебя и не напрягаю подобными сведениями. Если, конечно, они не имеют прямого отношения к твоей работе.

— Дети Че, — повторил Штейнбок. — Какие-нибудь боливийские партизаны? Там постоянно кто-то с кем-то воюет.

— Это не партизаны, — отрезал майор. — Тайная группировка, да. Латиноамериканская. Ячейки у них по всему континенту — не только в Южной Америке, в Штатах тоже раскрыты несколько. Что-то вроде Аль-Каиды.

— Ну… — сказал Штейнбок. — Аль-Каида и Бен Ладен мне всегда представлялись вроде детской страшилки. Чуть что где-то взорвется — след Аль-Каиды и Бен Ладена.

— Да-да, — нетерпеливо прервал Бржестовски. — Ты все правильно понимаешь. Конечно, Аль-Каида — символ, а не единая реальная террористическая сеть. Множество самостоятельных организаций, действующих каждая по своему сценарию, но всякий раз утверждающих, что принадлежат к единой системе. Отличный пиаровский ход, выгодный и с чисто коммерческой точки зрения.

— К черту, — сказал доктор. — К черту Аль-Каиду и Бен Ладена. При чем здесь доктор Пенроуз?

— Не надо так нервничать, Йонатан, — улыбнулся майор. — Я понимаю, что ты не остался равнодушен к…

— К черту! Это была не Пенроуз, если ты вообще хоть что-то понял в этой истории…

— Конечно, — примирительно проговорил майор, отведя взгляд. — Так мы о докторе Пенроуз и ее странной болезни. Дети Че — рассредоточенная система, как и Аль-Каида. Че у них такой же символ, как Бен Ладен…

— В отличие от Бен Ладена, Че давно мертв. И денег у него не было.

— Жив ли Бен Ладен — тоже большой вопрос. А денег у Детей Че достаточно. Связи с наркомафией. Венесуэльская и боливийская нефть. И организовано все лучше, чем у исламистов. Добраться до их лагерей труднее, чем до пещер в Афганистане. Джунгли — это такое место… Спутниковые снимки не дают ровно ничего — под кронами можно хоть атомный реактор построить, обнаружить его можно по тепловому излучению, но источников тепла в джунглях и без того столько…

Майор допил очередную чашку кофе, бросил взгляд на часы (было девять сорок восемь) и продолжил:

— И цели. Исламисты терроризируют нас и Европу. Всемирный халифат и все такое. А Дети Че действуют не так открыто, терактов не устраивают, но цели у них опаснее, чем у Бен Ладена. К примеру, бактериологическая бомба. Мне тебе рассказывать, что это значит?

— Спасибо, не надо, — буркнул Штейнбок. — Ты хочешь сказать, что те микробиологи…

— Конечно. Их пытались купить. Тех, кто отказался, — устранили. Те, кто согласился, исчезли.

— Как Эндрю Пенроуз.

— Как Эндрю Пенроуз, — кивнул майор. — Подробностей, конечно, я не знаю. Эту женщину выследили, когда она появилась в Каракасе. Как ее захватили — мне тоже, как ты понимаешь, не докладывали. Но захватили и привезли сюда. Срок мне поставили жесткий. Она должна сказать, где находится их научная база.

— Может, она сама не знает?

— Знает, — отрезал Бржестовски. — Сто процентов: знает. Помнишь сибирскую язву в Нью-Йорке в две тысячи первом?

— Конечно.

— Это были Дети Че, решившие воспользоваться моментом общей растерянности и попробовать один из своих способов. И ведь почти получилось!

— Пенроуз исчезла позже, — напомнил Штейнбок.

— Вот именно. И если уже тогда у них были такие штучки, то сейчас…

— Не надо меня пугать, — сухо произнес доктор.

— Короче, Йонатан, — майор закурил сигарету и пустил дым в сторону Штейнбока. Тот отодвинулся. — Где-то в джунглях наготове группа захвата. Может, дивизия спецназа. А может, целая армия, не знаю. Я пытался с ней говорить — результат тебе известен. Пытался запугать — не получилось…

Речь майора становилась все более бессвязной. Он нервничал. Штейнбок видел, как нарастало его напряжение. Он и курил так, как курят предельно взволнованные люди, пальцами постукивал по столу и голову откидывал, и глаза у него смотрели в сторону… Он не хотел делать того, что, судя по его словам, должен был сделать.