Время для жизни - 2 - taramans

не под девяноста человек. А это — если по порции чебуреков… по три же чебурека в порции, да? Ну и пирожков там разных… с картошкой, что ли, с капустой… да и с повидлом можно! Там приглашенные еще будут…

Глаша опешила.

— Так это ж… сколько всего-то надо?

— Ну сама посуди… чебуреков — штук триста пусть будет! Пирожков… ну — пусть столько же. Да может… бутербродов еще каких? С колбасой там… с сыром!

— Это ж… с ума сойти! Да мы ж… за день столько не печем! Это же… мы дня за три только такие объемы продаем!

Вилка упала со стола, сбитая локтем все еще ошеломленной женщины. Глаша чертыхнулась и полезла под стол ее поднимать.

«Вот ни хрена ж себе… ну у нее и задница! Это же… монументально! Тут одному обхватить — даже и пробовать нечего! Феерическая женщина! Вроде бы уже и видел… а все равно — поражает! Но… опасная! Такая, если в сексе не задушит всей своей страстью, то уже после… просто во сне — повернется эдак… и придавит! Как того мышонка! Все-таки Ильичев — смелый тип! Или просто — бесшабашный!».

Женщина, хихикая и трясясь, вылезла из-под стола.

— Ой, не могу! А ты чего ж так на мою задницу… пялился-то? Или решил Катьку на меня сменять? — покачивая головой, продолжала смеяться.

«Бляха-муха! А как это она? От же ж… шкаф же вон стоит! А в нем — створки стеклянные. Вот они «припалила» мой взгляд на ее корму! Только вот… выводы сделала не те, что надо! Как-то надо это… разруливать!».

— Вы, Глаша, выдающихся пропорций женщина! — покачал головой Иван, — Я Вами, Глафира, завсегда восхищался! Ну — внешне… Только вот… опасаюсь, что не справлюсь я с такой вот… красотой. Если вдруг доведется. Сомнение у меня по этому поводу…

Глаша затихая смехом, снова вытерла руки о полотенце, потом — гулко высморкалась туда же, покачала головой:

— Да уж… это дело такое! Если есть сомнения — то и начинать даже не надо! Слушай! Тут до обеда, считай, народу и не будет! Может… мы с тобой по рюмочке примем, а?

Косов прислушался к себе:

— Ну если только по рюмочке… Мне же — в училище. Как бы меня там… за жопу с перегаром не прихватили. У нас с этим — строго!

— Ай, да ладно тебе! Говорю же — по рюмочке! А потом… я тебе корешок дам. Тут у нас летом чурки торговали. Всяким… овощи там, фрукты. А осенью, как домой засобирались, давай раздавать все что осталось… Вот и мне корешки да порошки всякие для готовки отдали. Там этот… имбирь, во! Дам тебе кусочек, пожуешь — и никакого запаха!

Глаша принесла тарелку с солеными огурцами и бутербродами, и початую бутылку водки.

— Ты это не смотри, что бутылка початая! Мы тут для себя хорошую водку держим! Ну, давай… за нас и за этих… развратников! Дай нам Бог здоровья! — налила она за малым не по половине стакана.

Водка упала в желудок, на ранее съеденные жирные и вкусные чебуреки, и ничего, кроме тепла и разморенности не принесла. Хмеля — не было. А вот Глафира — явно повеселела.

— А мне ведь и Катька тоже говорила, что ей с тобой — нравится! Говорит и горячо, и не скучно! — начала откровенничать женщина.

— Да? А чего тогда она… со Степаном? — хмыкнув недоверчиво Косов.

— Ай! — отмахнулась от него Глаша, — Вы, мужики, ни хрена баб не знаете! Что со Степаном, спрашиваешь? Да позавидовала, говорит! Вон какой мужчина представительный. А ты, Ваня, только не обижайся… Хоть и смазливый, и крепенький такой, но все же — парнишка еще! Молодой совсем!

«Чего-то я не понимаю! Да он же старше меня всего на… четыре, да? Нет — на пять лет! Всего!».

— И чего? — не понимая, спросил Косов.

Глаша опять захихикала:

— Давай еще… по одной и все! — разлила остатки водки по стаканам.

— Чего, чего…, - смачно закусила соленым огурцом, рассол из огурца стекал по ее руке и капал на стол, — Ага… больше, говорит у Степана! Немного… но — больше! Только вот выдумки, говорит, у Степы в этом деле нет! Все как-то… хоть хорошо, но… однообразно, вот! Так что… если хочешь… я могу передать Катьке, что ты зла на нее не держишь. А то… она тоже сама себя костерит!

Косов кивнул головой — «вот сейчас в голову — «торкнуло!»:

— Передай… Так и скажи — мол, зла не держу… и… соскучился!

Глаша с каким-то сожалением посмотрела на него:

— Ой, Вань… телок ты все-таки! Соскучился он! — передразнила его Глаша, — Фасон держи! Мужик ты или… кто? Мол… на хрен не надо! У меня таких… вагон! А потом… нехотя так… загнул ее раком и… А хочешь… я скажу, что мы с тобой… ага. Ну — что ты такой… здоровский! И как мне понравилось. В этом-то деле, а? Раззадорю ее! Хочешь?

— А то она сама не знает? — Косов был несколько сбит с панталыку таким вот… участием в своей судьбе, да и подозрения стали более весомыми, что все может не обойтись только предложением «рассказа», что последует и предложение — «Отомстить!».

— Ладно, Глаш… Давай прикинем все-таки — чего-сколько и сколько я буду за это должен.

С некоторым явно видимым разочарованием, Глаша притащила счеты, листок бумаги. Определились, и посчитали итог…

«Ну а чего? Нормально! Думал — больше получится!».

— В общем, в субботу, двадцать третьего… К семи вечера я буду ждать. Не моя смена, но я — подменюсь. На праздник-то моя сменщица с удовольствием поменяется. Прослежу, чтобы и свежим, и горячим все было. Забирать будете все в лотках, есть у нас металлические большие. Я их еще и холстиной укрою — все меньше остывать будут. Лотки — вернуть! А то потом с тебя взыщу! — Глафира засмеялась, отчего было непонятно — как она с него взыскивать будет! — И это… Вань! Пусть этот кобель забирать приезжает. Скажи… поговорим с ним! Может и прощу…

Косов засмеялся: