Избранное - Кира Алиевна Измайлова

короткий взгляд на телеэкран, на бьющихся в истерике родственников захваченных в заложники людей, на азартные лица журналистов и праздных зевак, на торжествующие — «а мы предупреждали!» — физиономии политиканов…

Они будут расстреливать стариков, женщин и детей. Ради того, чтобы мерзавец Мердок оказался на свободе и смог и дальше взрывать пассажирские катера, монорельсовые дороги и системы коммуникаций во имя этой их «революции». И каждая минута промедления — это еще одна жизнь.

Единственный путь, которым можно подобраться — канализация. При этом еще нужен отвлекающий маневр, чтобы отвлечь бандитов на одну сторону здания, тогда солдаты успеют преодолеть эти злосчастные тридцать метров открытого пространства. Только бы среди заложников не началась паника: мечущиеся перепуганные люди — случайные мишени… Только бы там не было взрывчатки, иначе погибнут и заложники, и солдаты. И тогда отмыться уже не удастся, эта кровь будет на руках тех, кто устроил неудачный штурм… Но и ждать нельзя. Это Кристиан понимал. Время играет на руку бандитам, а не им. Еще немного, и особенно отчаянные могут прорвать оцепление, подставившись под пули бандитов. Еще немного — каких-то пятнадцать минут, и будет расстрелян второй заложник. Что из этого сотворит пресса — страшно даже представить…

Жертв не избежать в любом случае. И единственная задача — свести их к минимуму.

Примерно это и изложил Кристиан Вернеру и Эмилю.

— Хорошо, — сказал Вернер. — Для отвлечения внимания хорошо бы выслать парламентера или еще что-нибудь придумать. Впрочем… это я беру на себя. Небольшой переполох — именно небольшой, чтобы только отвлечь их, а не перепугать, — мы устроим. Пока хорошо бы отогнать всю эту толпу подальше…

— Бандиты могут насторожиться, — заметил Эмиль. — Оставь, как есть. Так и солдат меньше заметно будет. Вроде как оцепление усиливаем.

— Точно, — подхватил Вернер. — Пойдет. Главное, начать секунда в секунду. И так, чтобы они ни черта не успели понять. Немного суматохи будет к месту…

План штурма рождался в лихорадочном темпе, Вернер вызвал начальников подразделений и устроил сеанс одновременной связи. Детали уточнялись по ходу дела, когда первый отряд уже отправился «усиливать оцепление», а второй — прямиком в канализацию, благо сие сооружение вполне могло использоваться, как транспортная артерия.

«Только бы там не было взрывчатки… — в миллионный раз повторил про себя Кристиан, до боли стиснув пальцы. — Только бы мы не ошиблись с этим планом… Вот так, с ходу, с рывка освобождать заложников! Да мы с ума сошли!.. Но как иначе? Как быть, кто подскажет? И… только бы слухи о штурме не просочились раньше времени, тогда все пойдет насмарку!»

В самом деле, узнай родственники заложников о грозящем штурме, началось бы нечто невообразимое, ибо каждый понимал, чем это грозит. Пока у них еще была надежда: что бандиты сжалятся и отпустят хотя бы детей, что власти выпустят Мердока и все разрешится относительно мирным путем, но штурм! Против штурма все стояли горой: журналисты уже озаботились общественным мнением по этому поводу.

«А если… — Кристиан оторвал взгляд от мерцающего телеэкрана. — Мне все-таки легко отдавать приказ о штурме, я далеко оттуда, я не в этой обезумевшей от горя и ужаса толпе… Мне, в сущности, нет особого дела до их чувств, я лишь выполняю свой долг перед госудаством. Но… если бы там был Элли? Я отдал бы этот приказ? Я приказал бы штурмовать, зная, что он может погибнуть, точно так же, как любой из заложников? — Кристиан искоса взглянул на мальчишку, казалось, не пошевелившегося с самого начала этой истории с заложниками. И вынужден был признать: — Да, приказал бы. Потому что… потому что прежде всего я — Первый Консул, будь оно все проклято…»

…Элли Трейси в самом деле оцепенел на своем месте, когда в кабинет ворвались Эмиль с Вернером и принесли чудовищные новости. А дальше — дальше начались репортажи по телевидению, и оторваться от них Элли тоже не мог, лишь краем уха слушая разговор на повышенных тонах, что велся между Блонди.

Элли прекрасно предствлял, в каком мире живет. С ним самим жизнь обошлась не слишком ласково, и нынешнее свое положение Элли воспринимал, как не вполне заслуженный дар небес. Но то, что случилось в маленьком магазинчике на окраине Мидаса…

Камера жадно переводила свой холодный взгляд с одного лица на другое, ловила в объектив плачущих женщин…

«Там мой сын, слышите, там мой сын!.. Ему только десять лет, ему нужно постоянно принимать лекарство, понимаете? Ну сделайте же хоть что-нибудь!..»

«А я ей сказал — ну что ты потащишься через весь район, сходи лучше сюда. Ну и что, что на окраине, а чистенько, и цены низкие, чего уж выпендриваться… А знал бы, что так обернется, сам бы съездил хоть на другой конец города!..»

«А мы того… ну и пошли гулять, а он говорит, вы идите, а я сейчас, только сигарет, а вот… И тут толпа, и мы не знаем, где он. Джеки, если ты нас слышишь, то мы тут, и объявись уже, а то твоя Кэйт нас задолбала своим ревом…»

«И на старости лет — такое испытание! Это после того, как он сорок лет отработал на заводе, получил даже прибавку к пенсии за безупречную службу! Куда смотрит правительство?!»

«Теперь вы видите, уважаемые телезрители, какой беспредел царит на улицах такого безупречного и безопасного с первого взгляда города, как Танагура. Местные органы охраны правопорядка не в силах обеспечить безопасность граждан крохотного района, что уж говорить обо всем городе! Неудивительно, что преступность здесь процветает, и…»

«А тем временем террористы расстреляли уже третьего заложника, его тело выбросили в окно. Это юноша лет пятнадцати в ярко-синей куртке… Секунду! Вот вы видите на своих экранах одного из помощников начальника службы безопасности…»

«Нет, штурма не будет! Не будет, я сказал, мы еще не рехнулись, чтобы посылать людей на верную смерть! И не тычь мне в лицо этой своей камерой, а то я тебе башку ей разобью!..»

Все это Элли видел на экране, а сам пытался еще прислушиваться к разговору, в котором вдруг прозвучало короткое и страшное слово «штурм». Не рискнув обернуться сразу, Элли искоса взглянул на Кристиана… и не узнал его. Это был вовсе не тот Кристиан, которого Элли Трейси привык видеть каждый день!

Элли прекрасно помнил тот первый раз, когда он увидел Первого Консула. Он и раньше его видел, но только на телеэкране, который не передавал и десятой доли личного обаяния Кристиана Норта. Впрочем, в той приснопамятной беседе с дядюшкой Элли обаянием