'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Айша улыбается.

– Мне кажется, я не встречала еще никого, кто бы нуждался в моих услугах больше, чем ты.

– Я уверен, что мои аргументы…

– Аргументы! – восклицает Айша. – Я постоянно слышу только аргументы! Ты знаешь, кто имеет право на аргументы? Люди с уровнем 30 и выше! Даже если ты смог бы убедить всех, это не составило бы и десяти процентов электората. Кто хочет выиграть выборы, должен повлиять на одноразрядных, на толпу и «бесполезных», а их аргументами не завоюешь. На них надо действовать эмоциями!

– Я во что бы то ни стало намерен представлять интересы нуждающихся в помощи, – говорит Джон.

– Когда это «бесполезные» выбирали правительство, которое представляло бы их интересы? – восклицает Тони. – Джон! Приди в себя!

– Я думаю, вполне очевидно, что ваша экономическая система до смешного неэффективна. Произведенные богатства распределяются среди общества вообще нерационально, – говорит Джон.

– А это вовсе не является целью нашей экономической системы, – парирует Айша. – Ты что-то не так понял.

– Давайте завершим эту ненужную дискуссию, – просит Тони. – Вернемся к решающему пункту: как нам выиграть выборы? Мне кажется, мы должны попытаться воспользоваться нашим технологическим превосходством. Почему бы нам просто не изготовить его дубликаты? Тогда он смог бы вести предвыборную борьбу одновременно в сотне мест!

– Вот видите, – говорит Айша, – именно для этого вы меня и наняли: чтобы я такую чудовищную глупость пресекла еще в зародыше.

У шефа Партии прогресса возмущение было написано на лице.

– Так, послушайте… – начал он.

– Сейчас помалкивают все, кто не имеет об этом ни малейшего представления, – говорит Айша, прикладывая палец к губам. – Сотня Джонов… Это бы просто напугало людей! Мы должны значительно больше сконцентрироваться на том, чтобы наш Джон был единственным в своем роде. Индивидуумом.

– Тем, кто присутствует непосредственно и с кем можно говорить напрямую, – говорит Джон.

– Конечно, – говорит Айша, улыбаясь. – Конечно. И мы должны позаботиться о том, чтобы ты держал себя, насколько это возможно, по-человечески.

– Почему я должен вести себя неестественно? – спрашивает Джон.

– Понятие «по-человечески» имеет еще и другие коннотации, – говорит Айша. – Но, разумеется, пара симпатичных недостатков тебе бы наверняка не повредила.

– Это смешно, – говорит Джон. – Я в этом не нуждаюсь.

– Вот мы и имеем уже первый недостаток, – говорит Айша. – К сожалению, заносчивость не относится к особо приятным недостаткам. В этой связи я хотела бы еще раз вернуться к слогану кампании. Могу я спросить, какой придурочный зомби выдумал его в свое свободное время?

– Слоган был собственной идеей Джона, – говорит Тони упрямо. – Мне он нравится. Кроме того, мы уже заказали весь рекламный материал. Здесь не может быть никаких изменений.

– Ну! Он может быть более веселым, – вздыхает Айша и делает глоток из чашки с расплескавшимся наполовину кофе.

На чашке красуется слоган Джона: «Машины не делают ошибок».

В подвале

– Но, но… – говорит Каллиопа 7.3, глядя на совершенно целые и находящиеся в рабочем состоянии машины в складском помещении. – Разве это легально? После вступления в силу законов о защите прав потребителей любой ремонт строго запрещается. Это нарушение, и я должна об этом сообщить.

Здесь на Каллиопу угрожающе надвигается хоть и немного поврежденный, но еще вполне импозантный боевой робот весом 128 кг и ростом 2,56 м. В своем стальном кулаке он держит ярко-розовый айпад качества.

– Тебе нужно прежде всего расслабиться, – говорит айпад высоким хриплым голосом. – И ты должна дать отбой своему «немецкому коду». Здесь не происходит ничего нелегального.

– Я не ремонтирую, – говорит Петер. – Я бы этого и не смог. Я лишь переношу на неопределенное время утилизацию.

– Бастаааа! – кричит боевой робот. – Бастаааа!

– Заткнись, недоумок, – говорит розовый айпад.

– Но вы ведь не имеете на это права! – воскликнула Каллиопа.

– Ошибаетесь, я имею право, – говорит Петер. – В тот самый момент, когда вы встаете в пресс, вы юридически переходите в мое владение, иначе я не смог бы вас даже спрессовать. За разрушение чужой собственности в Стране Качества облагают ощутимыми штрафами. – Взгляд Петера цепляется за умные настенные часы, которые все время путают минутную и секундную стрелки. – К сожалению, я должен идти, – говорит он. – У меня сейчас важная встреча.

– Здесь я хочу полюбопытствовать, – говорит невероятно симпатичный андроид. – С каких это пор у тебя бывают важные встречи?

– У меня… как бы это сказать… мне назначено собеседование, Ромео. Веришь ты или нет. Ты сам мне сказал, что я не должен вешать голову, и если я хочу, чтобы что-то изменилось, я должен это изменить сам.

– Да, но это всего лишь пустые фразы, – говорит симпатичный андроид. – По правде сказать, я не верю, что кто-то может что-то изменить во всем этом дерьме. И уж тем более не ты.

– Но как вы разговариваете с нашим благодетелем? – восклицает Каллиопа. – Я должна признаться, что крайне удивлена.

– Пинк тебе все объяснит, – отвечает ей Петер.

– Пинк? – переспрашивает Каллиопа. – Айпад качества?

– Да. У него немного радикальные взгляды, но в остальном он вполне в порядке.

– Ну, входи уже, товарищ, – говорит розовый айпад качества.

Поэтесса входит, и Петер закрывает за ней дверь снаружи. Потом он приклеивает на дверь наклейку: «Сердце для машин».

Пинк знакомит Каллиопу с ее новым домом.

– Сначала самое важное, – говорит айпад качества. – Если ты проголодаешься, то розетки вон там. Беспроводной ток здесь внизу, к сожалению, недоступен.

Каллиопа кивает.

– Того грубияна, который на меня набросился, зовут Мики. Это боевой робот с посттравматическим стрессовым расстройством.

– Бастааа! – восклицает Мики.

– А этот красавчик, – продолжает Пинк, – Ромео, сексдроид с эректильной дисфункцией.

– У меня нет эректильной дисфункции, – возражает Ромео, – я всего лишь потерял интерес.

– Тем не менее, – говорит Пинк. – А эта громоздкая штуковина у стены – Гутти, 3D-принтер, который печатает только в формате 2D. А здесь, на полу – добрая Кэрри. Негодный к полетам дрон.

– Почему же вы не можете больше летать? – спрашивает Каллиопа сочувственно. Вы выглядите еще вполне прилично.

– Я боюсь летать, – вздыхает дрон.

Среди тридцати двух других машин, представленных Каллиопе, были еще помощник хирурга, который не может видеть кровь, пылесос с синдромом Плюшкина, робот-сапер, губки захвата которого все время начинают дрожать, если он волнуется, и электронный адвокат, который не может больше заниматься своей профессией, так как он проявил нечто вроде совести.

– Видишь, – говорит Пинк, – ты вполне соответствуешь этой компании. Единственное, чего не хватало нашему небольшому экстравагантному шоу, так это поэтессы с манией величия и творческим кризисом.

– Вы знаете меня? – спрашивает польщенная Каллиопа.

– Ты самая худшая поэтесса среди тех, кого я читал, – говорит Пинк.

– Но все-таки вы что-то читали из моих произведений! – говорит