"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Агишев Руслан

А истерия в обществе нарастала, с огромным трудом нам удавалась сдерживать кипящий котел, в который превратился Киев. Трижды приходилось разгонять демонстрации студентов. Слава богу, нам здорово помогли кубанцы, и до стрельбы дело не дошло. С сотником мы быстро нашли общий язык, а после посиделок у нас установились приятельские отношения. Этому способствовало как наше участие в войне, так и то, что мы старались не допускать ненужных потерь среди станичников.

Весь цвет киевской знати копировал поведение «коллег» из Петербурга. Господи, неужели эти люди не понимают, что творят? Почему они копируют леммингов? Среди этих экзальтированных дур были очень популярны такие стихи:

Грянул выстрел-отомститель, Опустился Божий бич, И упал градоправитель, Как подстреленная дичь![69]

Хлебнул этого дерьма и я. Эпизод сильно напомнил мне приснопамятный случай с девицей за Дунаем. Согласно приказу Езжевского мы располагались на территории Лукьяновского замка, и нас привлекли к конвоированию заключенных, отправляемых в другие города. Правда, охраняли мы их только до вокзала, но и до него доехать надо было. А опасность нападения в последнее время резко возросла.

Этого «узника» я решил сопроводить лично – слишком эта сволочь меня достала. Да озверел я по-простому. Якимов Михаил Иванович, литератор, прошу любить и жаловать, по совместительству сепаратист, входивший в кружок Потанина[70] и Ядринцева. Самостийник сибирский, твою мать. Смотря, как его волокут, я испытывал лишь одно желание: пристрелить его как собаку. Во время ареста этот скот смертельно ранил Езжевского, и сейчас Михаил Казимирович умирал в госпитале.

– Спокойно, Сергей Петрович. – Стоявший рядом Закель жадно затянулся папиросой. – В столице с ним покончат. Только он живым нужен.

– А я спокоен, но, по мне, дело могли и мы закрыть. Выпотрошили бы его в два счета…

– Да я понимаю, но сам видишь, что творится.

– Все, поехали, а то я его приложу ненароком и товарный вид попорчу.

– Угу, смешно, а сейчас он выглядит товарным? – усмехнулся Карл.

Опровергать его я не стал. Избил я его не за то, что он отстреливался, нет. С этим я смирился, мы стреляем в них, они – в нас. Война. Но, узнав, что он собирался отделить Сибирь, я не сдержался. Знакомые ребята немного порассказали, что творилось после распада Союза. Одно дело – читать, а другое, когда тебе рассказывают, что они видели и испытали… И не надо про монолитность империи. В семнадцатом она рухнула не только из-за большевиков, эти господа отличились не меньше.

– Готово, вашбродь.

– Поехали.

Глава 11

Поездка… нет, не так. Шла «нитка». Мы словно вернулись за Дунай: в любой момент этот господин мог бросить в нас бомбу, а этот мастеровой начать стрелять. Люди отворачивались, словно мы были оккупанты, в глазах женщин и детей я замечал испуг и отвращение. Почему? Что случилось с ними? Я не мог понять. Так и ехали. Вот спуск, еще чуть-чуть.

– Все. Осталось самое сложное, – тихо сказал Закель сам себе.

– Точно.

Нас уже ждали, знакомый офицер с парой конвоиров внимательно смотрели вокруг. Начинался самый опасный момент: возле вокзала всегда крутилась масса народа и было невозможно удалить его хоть на время.

– Что это такое?

Визгливый голос резанул по нервам, как бритва. Но поворачиваться нельзя. Палец, лежащий на курке винчестера, чуть дрогнул. Нервы.

– Я тебя спрашиваю, хам!

– Сектор взят, – слышу голос ефрейтора Иванова.

Сука, что делать-то? На пути ребят с арестованным стоит дальняя родственница Толли[71] со слугами и прихлебателями.

– Что случилось?

– Что случилось? Вы еще спрашиваете, что случилось? – буквально прошипела она.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Из ее монолога я понял, что мы не дали ей пройти. И теперь она вынуждена ждать, пока эти жандармы очистят ей путь. Но это вкратце, так на нас вылили ушат грязи под одобрительные ухмылки толпы. Пришлось посторониться, вступать с ней в спор никто не хотел. И эта б… с видом королевы удалилась. Передав арестованного и забрав бумаги о его передаче «из рук в руки», отправились обратно. Всю дорогу мы молчали. А может, все зря? Зря я пытаюсь смягчить будущее? Может, проще плюнуть и пусть эти скоты получат по заслугам? Не знаю.

* * *

Нам удалось узнать о партии оружия, закупленной революционерами. Хранить ее предполагалось в Соломинке, у рабочего киевского депо. Наверное, это был второй поворотный пункт, как любят говорить дойчи, шверпункт. Первый – это стрельба Засулич.

– Ну, возьмем мы их. А дальше что? – устало сказал я.

– Как что, суд, – ответил Белый.

– Да здравствует наш суд, самый гуманный в мире.

– К чему вы это?

– Сколько им дадут? И дадут ли? Вон какую вонь пресса подняла из-за этой профурсетки.

– Что, устали?

– Нет. Просто надоело. Давайте прямо: либо мы «работаем», как на войне, либо не стоит и начинать.

– Вы же здесь все кровью зальете.

– А она и так уже ручейком бежит. Я так не умею, когда в меня палят истерички, а мне в ответ нельзя. Вы не беспокойтесь, штатское у нас есть. Тихо возьмем.

– Никого арестовывать не будем, – прервал наш спор Гейкинг. – Это обычные курьеры, и я сомневаюсь, что они много знают. Все, господа, решение мной принято. Довожу до вас, что начальником киевского управления назначен генерал Новицкий Василий Дементьевич.[72] Он прибывает к нам через три дня. Надеюсь, вы успеете подготовиться к его приезду.

Без сомнения, решение барона сыграло ключевую роль в разгроме киевских социалистов. А неизвестный мне агент, который сообщил об оружии, не был раскрыт моими непродуманными действиями.

К визиту генерала мы успели подготовиться, как говорится, «два раза». Все, что должно блестеть, – блестело, новая форма, пошитая Гринбергом, была в идеальном состоянии. Я колебался, но в конце концов решил встретить Новицкого в «полном боевом». И не прогадал. Идя вдоль замершего строя, он с удовольствием разглядывал стоящих осназовцев.

– Молодцы, благодарю за службу!

– Рады стараться, ваше высокопревосходительство!

Обойдя наши помещения, он остался доволен. Особенно порадовал его часовой у нашего арсенала.

– Поручик, а почему вы одеты не по уставу? – задал он ожидаемый мной вопрос.

– Ваше высокопревосходительство, данная форма удобна и осназу разрешена.

– Ладно, разрешена так разрешена, – усмехнулся он. – Главное, вы в ней орлами смотритесь, получше даже армейцев.

Вот так, благодаря исконной вражде с армией, отряд сохранил удобную и красивую форму.

Одесса. 8 января 1878 года

Ну, здравствуй, Одесса-мама. Где ты, Привоз с Дерибасовской? Море, солнце, гимназистки? Нет ничего. Есть только пыль, пыль от шагающих сапог, и отпуска нет на войне. Правильно, войне. Сразу по прибытии нас разместили непосредственно в управлении. Такую радость в глазах одесситов я видел только за Дунаем, после Ловчи у ребят из 3-й стрелковой бригады. Помогли. Выручили. Вот это плескалось во взглядах всех. И мне стало жутко: что же тут по-настоящему происходит?

То, что рассказал мне капитан Добродеев, повергло меня в шок. Конкретно здесь и сейчас была готова вспыхнуть гражданская война. Листовки и прокламации висели на стенах домов. Убийства агентов и осведомителей. Да и просто заподозренных в сотрудничестве с властями.

– Вы не представляете, Сергей Петрович, но фактически Новороссийский университет стал рассадником инакомыслия. Самое интересное, крестьян и мастеровых там нет, все сплошь дворянские отпрыски. Откуда в них эта ненависть к собственной стране… – Капитан продолжал говорить. Ему просто было необходимо поделиться со мной своими мыслями. Он просто очень устал. Устал от всего происходящего. – Вы газеты читаете? Нет? Тогда полюбопытствуйте.