"Фантастика 2023-203", Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Синицын Владимир Сергеевич

– Их четверо было, сынку, но где-то еще был старик, он пришлый, возил им еду из города, – заговорила женщина. На вид лет сорок, крупная и, статная такая, черты лица в темноте не разглядеть.

– Все в доме дядьки Богдана, – я указал на дом, где только что «уговорил» бандитов. – Только эта падаль тут, сбежать хотел.

– Я позову баб, утащим его туда же, надо сжечь дом, Богдану он уже не нужен, повесили, гады, сказали, что партизан укрывал, которые поезд сожгли.

– Жаль его, хороший был мужик, – покачал я головой.

– Тебе поесть собрать, сынку? – вновь спросила женщина.

– Мне спешить нужно, спасибо вам, – поблагодарил я женщину, – вам теперь плохо придется, немцы придут, за этих спросят.

– Да нехай приходят, так и скажем, пили день за днем, вот и устроили пожар, – улыбнулась женщина, а я вдруг рассмотрел ее наконец, красивая она, а уж какая была в молодости…

– Ну, вам виднее, спасибо за помощь, только поторопитесь, – ответил я, улыбаясь.

– Будешь в отряде, передай сыну с мужем, что люблю я их и жду. – Оп-па, даже так?! – Кривецкие мы, может, слыхал?

Вот блин, и правда слыхал! На момент моего ухода из отряда, кажется, даже видел старшего из них, стало быть, мужа этой женщины, здоровый мужик, под стать ей самой. В отряде народа много, но запомнился мне этот мужик своим ростом и статью, да еще речь тогда шла именно о деревнях в районе Ровно.

– Передам, по крайней мере, мужа вашего точно видел, – кивнул я.

– Не ошиблась я, значит, хорошо. Это ведь тебя в бане Богдан отмывал?

– Меня. Справитесь? – я указал на труп полицая.

– Конечно, бабы боятся выходить, ты уйдешь, все выйдут, кто еще остался.

– Если кто-то скажет, что он из Кобрина, знайте, наш человек, передаст в отряд или мне все, что нужно будет.

– Запомнила, береги себя, сынку! – женщина поцеловала меня в лоб, и я ушел.

Напрямую к тому месту, где проходили восстановительные работы, я, естественно, не пошел, пробирался по лесу, но держал в поле видимости железную дорогу. Народу там еще пока много, вот бы рвануть состав именно в такой момент, когда полотно так хорошо охраняют!

Я преодолел почти весь тягун, выбирая место для того, чтобы запрыгнуть на поезд, и почти нашел такое место, когда произошла непредвиденная встреча.

– Да ладно! Матвеич? – я обнаружил засидку в лесу с полчаса назад и долго наблюдал, стараясь понять, фрицы это или наши. Разглядев на рассвете все же знакомую фигуру, вышел к партизанам. Вот хоть и шел открыто, и крикнул сразу, как меня стало видно, а все равно чуть не получил пулю.

– Быстро сюда! – махнул мне рукой Матвеич и скорчил недовольную мину.

В кустах мы обнялись, и меня отругали. В ответ, ну я ж всегда отвечаю, вывалил на них ушат помоев, рассказав, где я видел их маскировку.

– Я полчаса вас разглядывал, прежде чем окрикнуть, а вы еще на меня бочку катите. Нашли где спрятаться, единственный куст на сто метров пустыря, и вы залезли именно в него, – смеялся я в лицо партизанам. Впрочем, никакого зла у меня не было, я просто играл и шутил. Но мужики приняли мои слова всерьез.

– Ты зачем здесь? – спросил меня Матвеич, когда все переместились в лес.

– Ну, мы приняли решение рвать состав, а так как не знали точно, когда он выйдет, ждали до последнего.

– Сегодня? – уточнили у меня.

– Сказали – ночью, а уж рассвет на дворе…

В этот момент прибежал наблюдатель и сообщил, что длиннющий состав в двух километрах, заезжает на восстановленный участок. И ожидание закончилось.

Партизаны устремились к насыпи, часть из них перемахнула через полотно и залегла на другой стороне, приготовившись прикрывать тех, кто непосредственно закладывает заряды. Еще несколько бойцов лежали по эту сторону и тоже бдели во все пять сторон. Мне работы не оказалось, раз отряд послал бойцов, чего я мешаться буду, поэтому просто наблюдал. Через пару минут табун из партизан примчался назад в лес, и мне сказали, что нужно отойти подальше.

– Фугас большой заложили, поезд кувырнется как пить дать, – пояснил Матвеич.

– Матвеич, а вы как здесь вообще?

– Четыре дня сидим уже, последний хрен без соли вчера доели, наконец-то можно будет вернуться, – выдохнул боец.

– А сработает? Немцы впереди две пустые платформы гонят, паровоз после них.

– Вот он и взведет мину.

И мне объяснили, какую интересную штуковину придумали партизаны. Они ставят детонатор на штык от винтовки шире, чем идущие впереди состава платформы. Они спокойно пройдут участок с минами, а вот на паровозе есть снизу элементы, которыми они за штыки-то и заденут. Взрыв состоится именно под локомотивом, а порожняк просто улетит в кювет. Мне было ужасно интересно на такое посмотреть, и я залез на дерево.

Как же это красиво и… страшно. Элементы вагонов, куски железа, доски, еще хрен знает чего летели на сотни метров во все стороны. Партизаны сразу после срабатывания фугаса силой стащили меня с дерева и устремились в глубину леса, а я кричал Матвеичу о заряде на цистерне с топливом. Лишь когда остановились на отдых, а бежали, наверное, час, мне объяснили, что заряд скорее всего сдетонировал, так как бежавшие позади всех бойцы видели за спиной огромное зарево пожара, рельсы так не горят.

Уж и не знаю, сработала ли закладка на цистерне с топливом, которую заложили в Ровно подпольщики, но то, что эшелон мы уничтожили, факт. Летящие с откоса платформы, переворачивающиеся «тигры», горящее топливо, рекой разливающееся во все стороны, и жар от всего этого на сотни метров, такое чудо стоит увидеть. Прав был Старинов, не хрен рвать полотно, толку ноль, а Пономаренко с пеной у рта доказывал, что именно рельсы и надо рвать. Какой ущерб мы нанесли рейху всего за неделю? Да охренеть какой, и он выражается не в марках, не в золоте, а в ситуации на фронтах. И я приложил к этому свои загребущие ручонки…

В лагере царила атмосфера праздника, только вот Медведев эту радость не разделял. В Белоруссии немцами предпринята масштабная акция против партизан, стянуты огромные силы на их уничтожение, скоро и до нас дойдут. Поэтому Дмитрий Николаевич был очень занят подготовкой к передислокации, а ведь отряд у него не десять человек с винтовками. Тут ведь даже противотанковые орудия есть, три штуки, «сорокапятки», но иди-ка, вывези их по лесу. Да и народа столько набирается, охренеешь соблюдать скрытность. Я вставил свои пять копеек, когда отдавал рапорт о своей работе в Ровно.

– Дмитрий Николаевич, считаю выход отряда преждевременным, – насколько мог мягко начал я.

– Почему? – отвлекся от карты начштаба отряда.

– После такой диверсии немцы устроят сильный шмон по всем деревням и окраинам, усилят посты, но главное, сто процентов вызовут авиацию. Вот они обрадуются, когда увидят с воздуха такой кагал.

– Никто не собирается идти всей толпой, – вступил в разговор сам полковник Медведев. – Выход, как всегда, группами по пятнадцать-двадцать человек, обязательно с передовым дозором. Извини, но я не стану тебе все это объяснять, поверь, нам не в первый раз.

– Вам виднее, но я бы повременил. Да и «маяки» бы пока снял в срочном порядке, потеряем людей, чистка будет серьезной, вы не видели, что немцы в Ровно устроили после уничтожения состава с топливом, а тут танковый полк раздолбали, будет еще жестче.

– Мы обдумаем твою мысль, можешь идти. Ты ведь не в курсе нашей кочевой жизни, а скоро зима, в лесу очень тяжело прожить в морозы, будем заранее подыскивать зимние квартиры. Об этом надо думать уже сейчас, – Медведев дал понять, что я слишком мало знаю об их жизни, и это было правдой, я ведь ничего о них толком и не знаю. Перед самым выходом спросил о Кузнецове. Сказал прямо, как есть, что ему грозит провал, пусть будет осторожнее, не стоит рисковать открыто. Пояснил такую заботу просто: таких, как Николай Иванович, у нас больше нет, что бы партия ни говорила, но он именно незаменим.

Выйдя от командира, мгновенно попал в руки Анюты, уже и забыл, каково это, когда тебя ждут и вот так встречают. Обнялись и поцеловались прямо возле палатки командира. На нас старательно пытались не смотреть, но выходило с трудом. Все же для многих граждан Союза, связь молодой восемнадцатилетней девушки с мальчишкой… Это нонсенс. Никто ж не знает, что в голове этого мальчишки мужик на пятом десятке лет, и эта девушка ему в дочери годится. Кстати, для себя я этот пунктик преодолел, выгляжу я лет на пятнадцать, благодаря росту и мышцам, вот и поступаю как пятнадцатилетний. А то, что мы с девушкой уже спим… Эх, да пусть судачат, главное, чтобы не мешали. А к Анюте, кстати, еще после нашего ночного купания в лагере приставали с расспросами. Бабы, конечно, мужики себе такого не позволят. Спрашивали прямо, без обиняков, есть ли у меня то, чем мужик отличается от мальчика. Анюта сначала убегала, краснея, стыдно ей было, а потом взяла и ляпнула одной, особо упертой хохлушке: