Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна

Я бы могла и без просьбы предложить заняться лечением девочек, отцу-то уже не помочь, а вот им – еще можно, но… Поступить так – значило смертельно оскорбить Лауриня. Чужая жалость для такого, как он, – острый нож. Он лучше будет жить впроголодь, чем расскажет кому-то о своих проблемах. Мне вот вынужденно рассказал, и после этого еще и унижать его жалостью было совершенно невозможно.

– Доброй ночи, лейтенант, – сказала я, поднимаясь. Видно было, что Лауринь с трудом сдерживается, чтобы не расплакаться в моем присутствии, и я решила пощадить его и без того растревоженные чувства.

Ответа не последовало.

Обычно я преспокойно засыпаю в чужих домах и на чужих кроватях, но только не в этот раз. В комнате было душно, от постели пахло сыростью. Видно, здесь уже много лет никто не жил. К тому же было превосходно слышно, что происходит вокруг. Вот никак не желает укладываться спать маленькая Мия, недовольно бубнит что-то Нона, и Мия разражается плачем. Слышны знакомые шаги – и Мия тут же успокаивается: видно, все средства хороши, чтобы залучить в свое общество старшего брата. Тяжело кашляет наверху старый Лауринь, скрипят под ногами слуг ступени… Словом, мне было не до сна.

Наконец замок утихомирился. Осторожно, явно стараясь никого не разбудить, прошел по коридору Лауринь, скрипнула дверь. Похоже, он разместился в соседней с моей комнате. Тихий шорох, скрип кровати. И еще какой-то звук, то ли вздох, то ли стон. Нет, определенно, заснуть мне не удастся.

В конце концов я не выдержала, бесшумно вышла в коридор, прислушалась у соседней двери. Неслышно приоткрыла ее – ни скрипа, ни шороха, – присмотрелась. Лауринь, полуодетый, лежал на кровати лицом вниз. Обтянутая тонкой рубашкой худая спина мучительно вздрагивала, и, заглушаемый подушкой, наружу рвался не плач даже, а какой-то тоскливый звериный вой. Я постояла так еще с минуту, потом все же не выдержала этого зрелища. «Спи!» – приказала я мысленно, самое простенькое заклятие, никаких усилий не требует. Лауринь, вздрогнув, тут же обмяк. Ну и отлично, до утра проспит без сновидений… хотя бы раз.

Я вернулась в свою комнату, улеглась, уставившись в потолок. Я ничего не могу сделать для Лауриня, не унизив и не оскорбив его. С моей точки зрения, такое поведение и подобные дурацкие принципы – глупость несусветная, но мое воспитание разительно отличается от воспитания молодых дворян вроде Лауриня. С другой стороны, мне его жаль. Чувство для меня редкое и достаточно странное. Вернее, если честно, мне жаль не столько лейтенанта, он-то вполне способен позаботиться о себе, сколько его сестер. Младшая еще слишком мала, чтобы в полной мере осознавать свое несчастье, а окружают ее преданные и деликатные люди, но… Недаром я не увидела в замке ни одного зеркала. Старшая, думаю, уже прекрасно понимает, что они, бесприданницы, да еще с такими увечьями, навсегда останутся в этом старом замке. Что с ними будет дальше? Хорошо, если смирятся, не озлобятся, не возненавидят весь мир, иначе не завидую я Лауриню…

Впрочем… кое-что я сделать все-таки могу, не обнаруживая этого, пусть считают, что знахарские припарки помогли. Прихрамывать Лейда все равно будет, но хоть сможет ходить, не опираясь на палку. Что до младшей, с ней дело обстоит сложнее. Разве что ускорить процесс регенерации? Она займет несколько лет, но постепенно девочка обретет нормальное лицо вместо кошмарной маски, к тому же не ослепнет. Да, пожалуй… Дед, полагаю, не похвалил бы меня за подобные дела, но в конце концов разве он сам никогда не делал ничего подобного? Делал, я точно знаю, хотя он мне об этом и не рассказывал. Впрочем, он и не узнает. С этими мыслями я и уснула, и, надо сказать, во сне меня посетила еще одна занимательная мысль…

Утро выдалось пасмурным, и выбираться из постели, учитывая мое ночное бодрствование, не хотелось категорически. Однако все же пришлось – пора было отправляться в дорогу. Но перед этим я, во-первых, провела в жизнь задуманное относительно девочек, а во-вторых, спросила Лауриня, мрачного и бледного:

– Лейтенант, а библиотека у вас в доме имеется?

– Да, госпожа Нарен, – ответил он, пряча глаза. Видимо, Лауринь был не рад напавшей на него вчера откровенности. – Она, как ни странно, уцелела.

– Покажите, – потребовала я, и Лауринь провел меня в западную башню.

Библиотека оказалась достаточно скучной, как и большинство библиотек в таких вот старых замках. Множество никогда никем не читанных томов, невесть зачем приобретенных прежними поколениями хозяев и в большинстве своем служащих украшением стен. Однако, порывшись в пыльных книгах, я обнаружила пару весьма любопытных томов. Один, отличный справочник по растительным и животным ядам, выглядел весьма потрепанным, однако в целом сохранился неплохо. Меня больше интересовала сохранность не переплета, а содержимого. Вторую книгу, отличного издания толстенный сборник старинных легенд, украшенный роскошными миниатюрами, похоже, редко брали в руки. Благодаря этому, наверно, книга сохранилась просто удивительно.

– Откуда у вас справочник по ядам? – полюбопытствовала я.

– Не знаю, – пожал плечами Лауринь. – Должно быть, это прабабкин. Она, говорят, интересовалась всяким таким… Если вам нужен, возьмите. Все равно книги никто не читает, видите, сколько тут пыли. И плесень…

– Вы, Лауринь, как-то не заботитесь о своем имуществе, – попеняла я. – Что значит – «возьмите»? Я этот справочник у вас куплю. И не возражайте! – остановила я, видя, как вскинулся Лауринь. – Я вам даю справедливую цену, можете не сомневаться. А если вы мне не верите, зайдите в любую книжную лавку в столице и полюбопытствуйте, сколько стоит такая книга.

– Непременно зайду, – сквозь зубы пообещал Лауринь, мрачно глядя, как я снимаю с пояса кошелек. Если бы он вспомнил о плате за расследование, я бы, честное слово, приголубила его каким-нибудь фолиантом потяжелее. Говорят, такие встряски хорошо ставят мозги на место. – И полюбопытствую…

– Кстати, эту я тоже покупаю, – взяла я в руки книгу легенд. – Грешна, люблю красивые сказки…

– Госпожа Нарен… – начал Лауринь, запнулся и с неожиданной злостью выпалил: – Зачем вы это делаете? Хотя что я спрашиваю… Вы ведь можете пойти в ту самую книжную лавку и там купить такую же точно книгу, а не тащить ее отсюда!

– Могу, – согласилась я. – Но, может быть, не хочу. Видите ли, Лауринь, маги, равно как и женщины, весьма непредсказуемы в своих поступках и желаниях. Ну а маги женского пола непредсказуемы вдвойне. Вам пора бы уже это понять, вы не первый день со мной знакомы. Такая вот напала на меня прихоть!

– Как же, прихоть… – пробормотал Лауринь, но я услышала и усмехнулась. – Вы никогда ничего не делаете просто так!

– Считайте, как вам будет угодно, лейтенант, – сказала я. – А теперь идемте, нам пора. Прощайтесь со своими родными, и едем.

Обратный путь прошел почти в полном молчании, и вскоре мы воссоединились с большей частью нашего отряда. Капрал Ивас все поглядывал то на меня, то на Лауриня, видимо, пытался догадаться, что произошло в имении, но по моему лицу он вряд ли смог бы что-то понять, а у Лауриня физиономия была на редкость отрешенная. Лейтенант впал в глубокую задумчивость, что, вообще-то, было ему совершенно несвойственно, и до самой столицы на любые попытки заговорить с ним отделывался односложными фразами. До чего там додумывался Лауринь, мне, если честно, было не очень интересно, потому что я всю дорогу сочиняла отчет королевскому совету и, как мне кажется, состряпала вполне убедительную историю. По крайней мере, никто из присутствовавших на совете не уловил никаких нестыковок. Таким образом, все благополучно поверили, что сборщика податей случайно ухлопал приревновавший пьяный конюх, который, проспавшись и осознав содеянное, ударился в бега, да так и пропал без вести в тамошних дремучих лесах. У Его величества выражение лица было крайне довольное, совершенно очевидно, что ему такой исход дела весьма понравился. В самом деле, если рассматривать убийство сборщика податей, как настаивал королевский совет, в качестве государственной измены, стало быть, нужно искать несуществующих заговорщиков, тратя на это время и деньги. А тут и до брожения в умах недалеко. (Его величество Арнелий был достаточно разумным монархом и позволял своим подданным небольшие вольности, чтобы те не копили недовольство. Казалось бы, тут и случиться каким-нибудь беспорядкам, однако, как ни странно, бунтовали при Арнелии очень редко и как-то вяло, без огонька и серьезных последствий. Арнелий знал, где можно отпустить вожжи, а где, наоборот, следует проявить твердость.)