Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

эти двое накануне вечером, выскользнувшие из темного сада.

Мне хотелось ей помочь. Очень хотелось. Но что я мог сделать для нее? Что сказать? В глубине души меня жгло чувство вины, будто за мной следят презирающие глаза Софии. Я вспомнил, как она сказала: «Поймался на удочку».

София не входила, не желала входить в положение Бренды, такой сейчас одинокой, подозреваемой в убийстве. И без единой близкой души вокруг.

Бренда сказала:

— Завтра дознание. А потом… потом что будет?

Я обрадовался, что могу хоть чем-то ее утешить.

— Ничего страшного, — успокоил я ее. — Не стоит так волноваться. Дознание отложат, чтобы дать возможность полиции провести необходимые опросы. Правда, отсрочка развяжет руки прессе. До сих пор ведь в газетах не было сообщений о том, что смерть эта не была естественной. Леонидисы люди с положением. Но как только объявят отсрочку, тут-то и начнется цирк. — Какие иногда приходят на ум несуразные слова. Цирк. Почему из всех слов я выбрал именно это?

— А репортеры — это очень страшно?

— На вашем месте я не давал бы интервью. Мне кажется, Бренда, вам нужен адвокат.

Испуганно вскрикнув, она слегка отпрянула от меня.

— Нет, нет, это совсем не то, о чем вы думаете. Просто нужен кто-то, кто будет защищать ваши интересы, посоветует вам, как вести себя во время дознания, что говорить и делать или чего не говорить и не делать. Вся беда в том, что вы совсем одна.

Она сильнее сжала мне руку.

— Вы правы, — сказала она. — Вы все понимаете, Чарльз. Вы очень помогли мне… так помогли…

Я спускался по лестнице с теплым чувством удовлетворения. Внизу у входной двери я увидел Софию. Голос ее звучал холодно и даже сухо.

— Долго же ты отсутствовал, — сказала она. — Тебе звонили из Лондона. Тебя ждет твой отец.

— В Ярде?

— Да.

— Интересно, зачем я им понадобился. Что-нибудь просили передать?

София покачала головой. В глазах была тревога. Я привлек ее к себе:

— Не волнуйся, родная, я скоро вернусь.

17

Какое-то напряжение висело в воздухе, когда я вошел в кабинет отца. Старик сидел за письменным столом, а старший инспектор Тавернер подпирал оконную раму. В кресле для посетителей сидел мистер Гейтскил. Вид у него был сердитый.

— …поразительное отсутствие доверия, — говорил он ледяным тоном.

— Да, да, безусловно, — примирительно согласился отец. — Здравствуй, Чарльз. Быстро ты доехал. Тут у нас непредвиденный оборот событий.

— Беспрецедентный, — подтвердил Гейтскил.

Было видно, что он чем-то сильно расстроен. Из-за его спины мне улыбался старший инспектор Тавернер.

— Если вы не возражаете, я изложу суть дела, — сказал отец. — Мистер Гейтскил получил сегодня утром некое сообщение, которое его немало удивило. Оно поступило от мистера Агродопопулуса, хозяина ресторана «Дельфы». Это глубокий старик, грек по происхождению, которому в молодости помог Аристид Леонидис, а потом они подружились. Он всегда испытывал чувство глубокой благодарности к своему другу и благодетелю, и Аристид Леонидис, в свою очередь, очевидно, тоже относился к нему с большим доверием.

— Я никогда бы не подумал, что Леонидис может быть таким подозрительным и скрытным, — прервал отца мистер Гейтскил. — Он, конечно, был в очень преклонных годах — фактически это уже старческое слабоумие, можно так сказать.

— Тут, я думаю, заговорили национальные чувства, — начал мягко отец. — Видите ли, мистер Гейтскил, у очень старых людей память все чаще возвращается к молодым годам и друзьям юности.

— Но все дела Леонидисов в моем ведении вот уже сорок лет. Сорок три года и шесть месяцев, если быть точным.

Тавернер снова ухмыльнулся.

— И что же произошло? — спросил я.

Мистер Гейтскил открыл было рот, но отец опередил его:

— Мистер Агродопопулус сообщил, что он следует распоряжениям, полученным от его друга Аристида Леонидиса. Короче говоря, около года назад мистером Леонидисом ему был вручен запечатанный конверт, который сразу же после его смерти мистеру Агродопопулусу было велено переслать мистеру Гейтскилу. В случае же если мистер Агродопопулус умер бы раньше, поручение должен был выполнить его сын, крестник мистера Леонидиса. Мистер Агродопопулус просил простить его за задержку, объяснив ее тем, что у него была пневмония и он узнал о смерти старого друга только вечером.

— Все это сделано очень непрофессионально, — сказал мистер Гейтскил.

— Когда мистер Гейтскил вскрыл запечатанный конверт и ознакомился с его содержанием, он решил, что его долг…

— Учитывая обстоятельства, — вставил мистер Гейтскил.

— …ознакомить нас с вложенными в него документами. Это — завещание, подписанное и заверенное по всем правилам, и сопроводительное письмо.

— Наконец всплыло завещание? — сказал я.

Мистер Гейтскил побагровел.

— Это не то завещание! — возмущенно рявкнул он. — Не тот документ, который я составил по просьбе мистера Леонидиса. Этот им написан от руки, опаснейшая вещь для непрофессионала. Мне кажется, в намерение мистера Леонидиса входило выставить меня круглым идиотом.

Старший инспектор Тавернер сделал попытку слегка развеять воцарившийся в кабинете мрак.

— Он был глубокий старик, мистер Гейтскил, — сказал он. — Вы же знаете, в старости у людей появляются причуды — это не значит, что они выжили из ума, но они становятся слегка эксцентричными.

Мистер Гейтскил презрительно фыркнул.

— Мистер Гейтскил нам позвонил, — сказал отец, — и в общих чертах ознакомил с завещанием. Я попросил его приехать и привезти оба документа. А также позвонил тебе, Чарльз.

Я не совсем понял, почему они позвонили мне. Очень уж это было нехарактерно для отца, да и для Тавернера тоже. Я бы и так узнал о завещании в свое время, да и вообще меня мало касалось, кому старик Леонидис оставил деньги.

— Это что, новое завещание? — спросил я. — Он иначе распорядился своим имуществом?

— Да, совершенно иначе, — ответил Гейтскил.

Я почувствовал на себе взгляд отца. Старший инспектор Тавернер, наоборот, прилагал усилия, чтобы не смотреть на меня. Я ощутил какую-то неловкость…

Оба они что-то скрывали, но что — мне было невдомек.

Я вопрошающе посмотрел на мистера Гейтскила:

— Меня это не касается, но…

Мистер Гейтскил сказал:

— Завещательное распоряжение мистера Леонидиса, конечно, не секрет. Я счел своим долгом прежде всего изложить факты полицейским властям и руководствоваться их мнением при проведении дальнейших процедур. Насколько я понимаю, существует, скажем так, некая договоренность между вами и мисс Софией Леонидис…

— Я надеюсь жениться на ней, — сказал я. — Но в данный момент она не соглашается обручиться со мной.

— Очень разумно, — одобрил мистер Гейтскил.

Я не мог с ним согласиться, но не время было вступать в спор.

— По этому завещанию, — продолжал мистер Гейтскил, — датированному двадцатым ноября прошлого года, мистер Леонидис, сделав завещательный отказ недвижимости на сумму