Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Я помню, что начал касаться, трогать его рукой, но не для того и не так, чтобы просто пописать. Я начал осторожно тереть его ладошкой, от чего приятные ощущения усиливались, писька становилась еще тверже и напряженнее. Мне было очень-очень приятно. Головка писюна еще не оголялась и я теребил просто его кончик, который был наиболее чувствителен. Однако я стеснялся этого. Эти ощущения для меня были новы. Я вообще рос замкнутым и тем более об этом никому не говорил. Игрался с писькой когда оставался один в комнате, а мать или работала или беседовала с подружками. Я быстро пугался, когда раздавались посторонние шорохи или слышал что кто-то идет. Частенько эти игры проходили перед сном под одеялом. Хорошо, что у нас было две комнаты, и мне досталась своя детская. И вот как-то, перед сном, долго заигравшись с писюном, я почувствовал как все мышцы моего детского тела внезапно свело, писюн сильно напрягся, ощущение на конце него усилилось до предела и вдруг мой писюн начал пульсировать под ладошкой, тепло, даже жар, который скопился в паху, выплеснулся по всему телу как бы медленно затухающими волнами.

Я весь задрожал. Сильнее зажмурил глаза так, что выступили слезы. Ели-ели сдержал какой-то сильный выдох, исходящий из груди, который мог превратиться в грудной стон. Я лежал, не двигаясь очень долго, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Дрожь в теле медленно затухала. Писюн медленно начал успокаиваться и опускаться. Я стал весь такой расслабленным. Было такое состояние, как будто с меня всего спало какое-то напряжение. Я почувствовал приятную усталость во всем теле, после чего быстро заснул. Так я первый раз ощутил такое приятное, незнакомое ощущение. Это ощущение мне очень понравилось. И это было моим секретом. Теперь частенько перед сном я теребил свой писюн до получения такого приятного ощущения. Теперь днем, во время моих детских игр, меня мой «маленький друг» перестал отвлекать. Теперь я мог не беспокоиться, что внезапно писюн будет торчать из штанишек, и это могут заметить мои друзья или мама. Однажды к моей маме пришла наша соседка. Эта женщина жила в нашем подъезде, но этажом ниже. Они о чем-то весело беседовали, примеряли какие-то платья.

Потом соседка сказала, что у нее осталась закрыта одна в квартире ее дочь. Она вышла и через несколько минут вернулась со своей доченькой Танюшкой. Танюшку я знал по играм во дворе. Мы часто играли в разные игры во дворе. В основном я играл с мальчишками, но иногда для игры в салочки или прятки мы объединялись с девчонками. Моя мама зашла ко мне в комнату и завела Танюшку и сказала, типа поиграйте вместе и не скучайте, ведите себя хорошо и что ей с Татьянкиной мамой надо сходить куда-то. Девчушка зашла ко мне в комнату, к себе она прижимала две куклы и какие-то принадлежности к ним, была одета в коротенькое цветастое платьице, беленькие носочки и в подобранных длинных светленьких волосиках на голове — два розовых банта. Мы расположились на полу, я достал машинки и мы стали играть. Мы садили кукол в мои машинки, катали и выдумали всякую всячину. Мамы наши ушли, закрыв нас одних в квартире. Нам было весело. И вот в разгаре игры у меня почему-то стало щекотно в пипиське. Писюн начал меня беспокоить и твердеть увеличиваясь.

Я как-то садился, стесняясь на пол, чтобы его не было видно. Однако он предательски торчал в моих штанишках. И вот тут то это заметила Танюшка. Она закричала, что я прячу игрушки в штаны и подпрыгнув ко мне одной ручкой схватила меня за писюн через штанишки, а другой не церемонясь залезла в штанишки. Ее девичья ручка метко попала ко мне за штанишки и трусики, пальчики обхватили уже вставший и твердый член. Прикосновение было резким, но боли мне не принесло, а наоборот ощущение было новым и приятным. Ее пальчики были прохладными. Танюшка с перепугу отдернула руки и отпрянула назад. Она ойкнула и спросила, о том, что это у меня. Я застеснялся, насупился, однако сказал, что это моя пиписька и этим я писаю. На что Танюшка удивилась и сказала… «А у меня другая пися!». Я тоже удивился… «Как это другая?» Танюшка затараторила… «А ты покажи свою, а я покажу свою!». Я согласился. В это время у меня уже член стоял торчком. Я приспустил штанишки и трусики.

В этот момент я показывал своего писюна первому незнакомому человеку и этим человеком была симпатичная маленькая девочка. Меня еще не тянуло на какие-то девичьи прелести. Даже во время нашей совместной игры, не старался посмотреть ей под платьице, которое все время задиралось и оголяло маленькие ровненькие девчоночьи ножки и беленькие трусики. Я уже не говорю о том, что у нее только начали формироваться грудки, и через цветастое платьице были чуть заметны два бугорка. Об этом я даже и не думал. Так вот, Танюшка сидела рядом на корточках, уставившись на мой член во все глаза, на лице у нее было огромное удивление. Она долго молчала, рассматривая мое мальчишечье достоинство, которое находилось на уровне ее личика. Я стоял во весь рост и молчал, мой «малыш» торчал как кол. Первое, что спросила Танюшка придя в себя… «Эта штука тебе не мешает?». «Нет — ответил я, она же не всегда так торчит. В основном он маленький и мягкий».

«А вот эти мешочки зачем?» — спросила она, показывая пальчиком на яички, но не касаясь их. «Я не знаю» — ответил. Танюшка была ошарашена увиденным и все пялилась на член. Я прервал молчание и ее внимание, натянув штанишки и садясь на пол сказал… «А теперь ты!» Танюшка встала с корточек, задрала платьице и спустила до коленок свои беленькие трусики. Моему взору предстала просто щелочка. Я даже был как-то разочарован, но меня распирал интерес. «А как ты писаешь?» — спросил я. Танюшка расставила ножки и присела на корточки… «Вот так, а из щелочки течет желтенькая водичка». «А пошли в туалет! Ты мне покажешь!» — попросил я. Подружка подняла трусики и мы пошли в туалет. Татьянка села на стульчак унитаза, слегка приподнявшись, чтобы я видел щелочку, и стала писать. Член все это время у меня торчал в штанах. Такого напряжения в нем я еще не испытывал. Мне было очень приятно в нем, в паху я чувствовал накопившийся жар.

Как она мочилась, я смотрел не отрываясь. Закончив, она оторвала кусочек туалетной бумаги и протерев щелочку, бросив скомкав бумагу и слила воду сливного бочка унитаза. «А ты покажи, как писаешь!» — настойчивым голоском сказала Танюшка. Я спустил штанишки с трусами, стал над унитазом и попытался пописать, но как я не старался, член стоял торчком и как не пыжась я не смог из него выдавить хоть каплю мочи. «Я не могу! Пока он такой большой мне приятно, но пописать я не могу». — «А почему он все время так торчит?» — «Когда мне щекотно в нем и приятно, он всегда становится большим и торчит». — «А что бы тебе было приятно в нем, ты что делаешь?» — спросила Танюшка. «Я тру его кончик пальцами или ладошкой» — ответил я натягивая штаны. Мы возвратились опять в мою комнату, сели на пол. Танюшка, осмелев, сказала… «Мне тоже иногда становиться приятно и я тру ладошкой и пальчиками свою пипиську. В основном я это делаю перед сном».