Извек - Вадим Кондратьев

— Ну, а я что говорил! Нахлобучили нашего молодца от души. Как вообще жив остался? Небось, все мозги перетрясли.

Он повернул продавленный купол, чтобы каждому было видно. Металл промялся, как тонкий золотой кубок от удара тяжёлого охотничьего ножа. Только толщина шлема и добротность подшлемника не дали голове треснуть как орех.

— Дара, погляди-ка у него справа над ухом.

Девчонка присела возле Микулки, провела пальчиками по пышным вихрам. Глаза округлились, когда нащупала шишку величиной с кулак. Оглянулась на Извека, кивнула.

— Значит так и есть, — заключил Извек. — Ну-ка, ребята, снимайте с него кольчужку, поглядим, не досталось ли окромя этого. А ты, умница, пока положи ему на лоб мокрую тряпицу.

Мокша бережно приподнял молодого витязя, держал как ребёнка, пока стаскивали булатную байдану. Уложив обратно, задрал к шее расшитую петухами и конями рубаху. На месте лопнувших колец, на боку обнаружился лиловый синяк. Пятерня Мокши двинулась к ребрам Микулки, но Дарька остановила его руку.

— Не надо, дядечка, не трогай, я видала такое, там рёбра сломаны. С ним теперь осторожно надо, тогда всё быстро заживёт. Парень он молодой, здоровый.

Будто в подтверждение её слов, Микулка судорожно вздохнул и открыл глаза. Увидав столпившихся друзей, дёрнулся встать, но тяжёлая длань Мокши мягко удержала на месте.

— Лежи, друже, не дёргайся. Ты теперь всё будешь делать с разрешения вот этой девоньки. Иначе всё!

— Угу, — послушно согласился парень. — Понял. А чё всё?

Он встревожено обернулся к лежащему рядом Сотнику.

— Умрёшь если ослушаешься! — грозно пообещал Извек.

— Э, нет! Мне умирать никак не можно! — насупился Микулка. — Мы ж сёдня ещё ничё не жрали! А натощак умирать… эт уж совсем не по-людски! Натощак…

Последние слова заглушил дружный гогот.

Скоро, накормив лежачих, все тесным кругом расположились вокруг костра. Жевали кашу, ожидая рассказа о судьбе степняков. Мокша поскрёб опустевшую миску, облизал ложку, взялся за кусок вяленого мяса. Прожевав первый кусок, довольно осклабился, глянул на бледного Извека затем на Поповича.

— Вишь-ка ты, вот всё и образумилось. И Млава при деле, и у тебя башка выправилась. Правда, побегать пришлось маленько…

— Да и попрыгать. — виновато согласился Лёшка.

— Эх, дурень, — ласково пожурил Мокша. — Радоваться надо было, а ты на дыбы. Едва не усох от кручины.

— Чему радоваться? — донёсся непонимающий голос Микулки.

Все взоры устремились на молодого витязя. Несмотря на зашибленную голову, он внимательно слушал разговор и теперь, хлопая глазами из-под мокрой тряпицы, ждал ответа. Мокша пожал плечами, мол, и так всё ясно, а Эрзя терпеливо пояснил:

— Радоваться надо, что язву за себя не взял. То-то бы намаялся с такой женой.

— Да-а, с такой занозой можно и до смерти не дожить. — со знающим видом подтвердил Мокша. — Ну да теперь дотянешь… ежели раньше не помрёшь.

Вокруг послышались смешки. Извек тоже было хохотнул, но сморщился от боли. Сбоку фыркнуло. Ворон, не отходивший от хозяина ни на шаг, посторонился, а на месте чёрных ушей блеснули гладкие рога и красные огни глаз. Резан, догадавшись о намерениях козлоконя, злорадно ткнул пальцем в сторону Сотника.

— Ага! Теперь твоя очередь с козлорогим целоваться!

В тот же миг белая голова Шайтана пошла вниз, Извек едва успел зажмуриться, как теплое и мокрое прошлось по его лицу. Когда язык сдвинул повязку и скользнул по рассечённому лбу, дружинник едва не взвыл от боли, но стиснул зубы и замер, помня как быстро полегчало Микишке на проплешинах. Дарька бросилась поправлять повязку, но рука Резана остановила.

— Не бойся, хуже не будет, проверил на собственной роже.

Дарька промолчала, глядя на лоб Сотника. Края раны вновь разошлись, но кровь не текла. Смахнув оставшиеся тёмно-красные сгустки, Шайтан ещё раз прошёлся по ране языком и скромно отошёл в сторону. Внучка волхва тут же стянула края раны и примотала тряпицу заново. Едва закончила, как руки дружинника сжались в кулаки.

— У-у, людоед, — зажмурившись прошипел Сотник и зашевелил губами, перебирая родичей Ящера.

Все замерли, не понимая, что происходит. Микишка же глумливо лыбился, знал, какие мириады игл бегают теперь по Извекову лицу.

— Так что там со степняками? — подал голос Микулка.

Мокша глянул на Эрзю, скорчил суровый, как у идола Могуры, лик.

— Да ни что! Нету их там больше, Ящер задери-прожуй-выплюнь.

— Ни одного! — добавил Эрзя.

Микулка понятливо кивнул, но, судя по лицу, ответом остался недоволен. Подвигал губами, упрямо покачал головой, наконец, не выдержал:

— Негоже безоружных!

— Что так? — не понял Мокша. — По-твоему, надо было их сюда тащить и кашей из моего любимого котла кормить? Не-ет, дружок, на это я даже пьяный и связанный не пойду. Да и чё ж такого, что безоружные? Я, чай, тоже меча не вынимал.

Дарька с ужасом округлила глаза.

— Всех голыми руками убил?!

— Ага, — скромно подтвердил Эрзя. — Голыми, как ограбленный ромей! Только не убил, а в путь направил, чтобы бежали шибче.

— Эт как? — оторопел Микулка.

— Как, как, — передразнил Мокша. — А так, как водится! Брал голыми руками, пригибал за голый загривок к земле, направлял в сторону голой степи и голым сапогом под зад, чтобы неслись без остановки до самого стана.

— Зады тоже голые были? — еле слышно уточнил Микулка.

— Да ты что! — возмутился Эрзя. — Кто ж захочет потом сапоги мыть?

Вокруг засмеялись. Один Ревяк сморщился, в красках представив мытьё сапог после степняцких задов. Мокша тем временем дожевал полоску мяса и принялся за основательное повествование:

— До того как мы их, стало быть, восвояси проводили, эти батыры немало интересного поведали. — балагур украдкой взглянул на Извека, но тот невозмутимо пялился в звёздное небо и Мокша продолжил:

— Явились сюда эти доблестные хлопцы… с кем бы вы думали? С Радманом сыном Кури.

Удивлённое молчание было наилучшим поощрением рассказчику и круглое лицо Мокши победно засияло.

— Так вот… нет больше Радмана-Бешенного! Подмолодил его наш Сотник! Потому то и гнались за Векшей как штоломные, едва всех коней не сгубили. О как!

Взгляды устремились на Извека. Ерга задумчиво хмыкнул.

— Выходит, те роды и семьи, что он собрал теперь разбегутся? Гоже! То-то наши обрадуются…

— Не обрадуются, — посмурнел Мокша. — Если верить этим чумазым батырам, выходит, что Радман, перед походом, полонянку одну заикрил. Теперь будут ждать рождения великого отпрыска. Звездочёт ихний напророчил, что соберёт это дитятко войска невиданные и что потопчут они всю Русь изрядно…