Самый сердитый гном - Денис Юрин

Разбойники молча кивнули и, как по команде, одновременно вытащили из ножен мечи. Зингершульцо опять оказался не у дел. Куда бы он ни встал, каким бы боком ни пытался пристроиться, он только мешал и сковывал движения соратников, высокий рост которых к тому же затруднял бы совместное ведение действий. Решив не нарушать привычное боевое построение, Пархавиэль запрыгнул на перевернутый стол, а с него забрался на камин. Высоко подняв над головой утреннюю звезду и держа в левой руке прихваченный им по дороге медный кувшин, Пархавиэль застыл в ожидании атаки.

Томиться пришлось недолго: как только обрушились прогоревшие стенки массивного шкафа, последней преграды, разделявшей людей и вампиров, в залу хлынул многоголовый поток кровососущих тварей всех видов и мастей. Среди нападавших было всего несколько вампиров, похожих на людей, основную же массу составляли жуткие уродцы, рычавшие, брызгавшие слюной и сверкающие омерзительными клыкастыми пастями. Только теперь Пархавиэль воочию увидел и осознал, что имел в виду Мартин, говоря о неспособности маркиза Норика создавать «полноценных» вампиров.

Одна из жутких тварей прямиком прыгнула на камин, растопырив в воздухе когтистые лапы и широко открыв зубастую пасть. Удар утренней звезды откинул упыря в сторону и осыпал пол градом мелких, острых осколков клыков.

– Развяжите меня, быстрее! – истерично орала пришедшая в себя Бьянка, подпрыгивая на стуле от нетерпения вступить в бой.

Зингершульцо окружили, четыре твари прыгали внизу, пытаясь взобраться на камин, однако гном ловко отгонял упырей быстрыми круговыми движениями шипастых шаров на цепи. Один вампир не вытерпел и прыгнул вверх. Через миг рядом с осколками клыков на полу появились брызги мозга и крови.

Зингершульцо уверенно держал оборону, время от времени оглядываясь по сторонам, чтобы получить представление о ходе боя. За себя он был спокоен, как ни отвратительны были рожи вампиров, как ни остры их клыки, а до пещерных хищников им было далеко и по силе, и по ловкости. Дела же у разбойников шли не очень…

Окруженные со всех сторон бандиты не смогли прорваться к спасительному выходу и были прижаты к стене. Вспотевшему, тяжело дышавшему и сопровождающему каждый взмах топора громким выкриком Громберу с трудом удавалось удерживать тварей на безопасном расстоянии. Один взмах топора уносил жизни нескольких тварей, но их количество ежеминутно росло, а силы великана убывали. Едва державшиеся на ногах Жал и Флейта помогали товарищу чем могли, но их гибель была лишь вопросом времени. В рядах бойцов уже были первые потери. Зингершульцо не заметил Тусия, его тело было разорвано на части, погребено под ногами многочисленных тварей.

– Живьем брать, живьем! – визжала, заглушая порой рев толпы, обезумевшая от ненависти Бьянка. – Эту бабу и толстобокого на камине, живьем!

«Нелестного же ты обо мне мнения, красавица, – подумал гном, умело саданув тяжелым кувшином по голове очередного приблизившегося кровососа, – видимо, по репе тебе сильно дал, обиделась!»

Среди монотонного гула сражения раздался пронзительный крик. Длинноволосый Жал не рассчитал глубины ответного выпада и был разорван на части. Примерно через минуту топор Громбера увяз в грудной клетке одного из вампиров, великан потерял равновесие и упал. На него тут же набросились и растерзали. Потеряв самообладание, флейта подняла высоко над головой меч и кинулась на врагов. Через мгновение ее обезоружили и, не осмелившись ослушаться приказа Бьянки, принялись связывать. Зингершульцо остался один, несметное полчище кровососов безмолвно повернулось в его сторону. Горевшие адским огнем мутные глаза тварей и их оскаленные, слюнявые пасти могли испугать кого угодно, даже закаленного в опасных походах караванщика.

Твари обступили камин со всех сторон. Их было около тридцати, а гном один, но он не собирался сдаваться. Уж слишком свежи и ужасны были воспоминания о расправе, учиненной над ним в лесу.

– Слезай, миленький, приди ко мне! – уже не кричала, а, наслаждаясь победой, ласково уговаривала Бьянка. Рот красавицы искривился в насмешливой, издевательской ухмылке. – Мы с тобой чуток поворкуем, а будешь себя хорошо вести, даже больно не сделаем!

Те из вампиров, что походили на людей, уже отделились от безликой массы уродливых тварей. Шестеро вполне благовидных господ окружили лежавшую на полу Флейту и о чем-то оживленно перешептывались, видимо, деля добычу. Их не волновали ни раскиданные по полу трупы сородичей, ни засевший на высоком камине гном. Жажда веселого развлечения и предвкушение лакомства заглушали все остальные чувства.

– Ну что ты такой упрямый, или я тебе не нравлюсь? – продолжала насмехаться Бьянка, кокетливо строя глазки и призывно изгибаясь всем телом. – Приди же ко мне, маленький!

– Сама залазь! – буркнул в ответ гном, продолжая внимательно следить за перемещениями тварей и угрожающе покручивая в руке шипастое оружие, ласково прозванное им мозгодробилкой.

– Я же дама, это неприлично, по каминам карабкаться!

– Не хочешь, не лезь, а мне и тут хорошо!

– Особенно тебе, гаденышу мелкому, уютно станет, когда камин растопим! – не выдержала игры Бьянка и стерла с лица маску лукавой обольстительницы. – А ну, живо слазь!

– Как же так, мадам, вы только что вещали о приличиях, а позволяете себе такую вульгарщину?! – гулко раздалось откуда-то сверху, из-под высоких, тонущих в темноте сводов залы.

Вампиры удивленно переглянулись и стали крутить головами по сторонам. Звучный мужской голос, которому вторило многоголосое эхо, напугал их и заставил на время позабыть о притаившемся на камине гноме.

В возникшей тишине послышалось легкое шуршание, потом воздух сотрясли гудение и нарастающий свист. Из темноты вынырнуло и быстро неслось к земле человеческое тело, закутанное в черный плащ. Полы одеяния развевались и хлопали, как паруса на ветру, создавая невообразимый шум. Упав с такой высоты, бедолага должен был непременно разбиться, переломать себе все кости, превратиться в бесформенную лепешку, однако примерно в трех метрах от пола тело внезапно остановилось, человек перевернулся в строго вертикальное положение и сбросил плащ. Представшая изумленным глазам присутствующих рослая фигура в блестящей чешуйчатой броне заставила Пархавиэля тихо крякнуть и чуть ли не выронить из рук оружие. Пламя факелов плясало на мелких гладких пластинках, переливающихся то желтым, то зеленым, а иногда и коричневым цветом. Красивое, продолговатое лицо с тонкими чертами, вьющиеся черные волосы и отрешенный взгляд слезившихся глаз делали незнакомца похожим на грозное, жестокое божество, сошедшее всего на миг с небес.