Темное солнце - Филип Фармер

Приблизившись по дну к основанию Дома, Фемропит остановился. Фирш с младенцем и обоими зверями осталась ждать в машине, а все остальные перебрались на крутую крышу Дома, поднимающуюся над водой. Под ногами у них располагалось еще одно окно, размерами и формой похожее на ранее виденные.

Склонившись над ним, путники с осторожностью заглянули внутрь. Далеко под ними лежал пустынный зал огромных размеров. Пол был покрыт густым слоем пыли. На постаментах, в беспорядке разбросанных по залу, стояли шероховатые каменные колонны.

— Это не колонны, — сказала Шемибоб. — Когда-то это были гранитные статуи.

Все промолчали.

— Видимо, вы не до конца понимаете, что я хочу сказать, — сказала она. — Присмотритесь. Общие очертания до сих пор можно различить. Вот статуи, изображающие людей, а вот — каких-то других двуногих. Это четвероногое животное, — повела она лучом фонаря, — а рядом с ним птица. Видите выступы, оставшиеся от крыльев?

Слуш начал гудеть, но осекся и замолчал.

— Все абсолютно очевидно, — с раздражением в голосе произнесла Шемибоб. — Перед нами каменные статуи, разрушенные долгим выветриванием. Но внутри Дома неоткуда взяться ветру; воздух там практически неподвижен. Влага также не может проникнуть внутрь — смотрите, внутри совершенно сухо. И тем не менее камень источен и истерт, как будто тысячи лет подвергался воздействию ветра, солнца и воды.

— Теперь вы понимаете, — вскричала она, — насколько древний этот Дом?

Никто не мог вымолвить ни слова.

Достав из мешка очередное устройство, похожее на ровно отрезанную половинку серебристого яйца, Шемибоб выдвинула из него три тонкие ножки и поставила на окно, так чтобы закругленный конец яйца был направлен вниз. Плоские диски на концах ножек намертво прилипли к прозрачному материалу окна.

Шемибоб начала вращать циферблат, расположенный на боковой стороне устройства. На плоском срезе появилось увеличенное изображение дальней части зала.

В центре помещения возвышался громадный черный постамент, очевидно, из того же неподвластного времени материала, из которого был построен сам Дом.

Двадцать ступеней вели к огромному трону с высокой спинкой, изваянному из этого же вечного материала. Подлокотники его были покрыты узорами, но разглядеть их не удавалось — мешали руки пожилого человека, расположившегося на троне.

Тот сидел неподвижно, с прямой спиной, высоко подняв голову и глядя перед собой. Смотрит прямо в вечность, подумал Дейв, и его бросило в дрожь от этой мысли.

Голову старика покрывала красная шапка с белой оторочкой, переходящая в подобие колпака с пышным помпоном на конце. Лицо у него было широкое и круглое, с красным носом и румяными щеками. Из-под шапки выбивались седые космы; густые брови тоже были совершенно белого цвета. Окладистая борода возлежала на выступающем округлом животе.

Он был одет в красную шубу, отороченную белым мехом и подпоясанную широким черным поясом. Шаровары, виднеющиеся из-под шубы, тоже были ярко-красного цвета, как и высокие меховые сапоги. На среднем пальце его левой руки блестело простое золотое кольцо.

— Смотрится как живой, — отметил Слуш. — Какая поразительная сохранность! Вероятно, тоже сделан из этого вечного материала.

— Думаю, это не статуя, — произнесла Шемибоб.

При этих словах Дейв похолодел. Если бы не друзья, он не раздумывая бросился бы бежать. С другой стороны, если бы не друзья, ему бы и в голову не пришло, что перед ним не статуя…

— Что навело вас на эту мысль? — поинтересовался Слуш.

— Во-первых, на нем нет ни пылинки. Во-вторых…

Шемибоб еле заметно повернула наблюдательное устройство. Изображение стронулось с места, в поле зрения появился участок пола перед постаментом. В пыли виднелись две дорожки следов. Одна вела от трона, другая — обратно.

— Бежим отсюда! — сказал йотль.

Все промолчали. У Дейва по спине забегали ледяные мурашки.

Изображение снова сдвинулось; теперь на экране увеличительного прибора появилась каменная плита, возвышающаяся позади трона. Из плиты торчал округлый бугорок, к которому крепилась огромная желтая стрелка. Стрелка, судя по всему, могла двигаться по кругу, состоящему из множества мельчайших значков. При виде их Дейв невольно вздрогнул — своей формой они в точности повторяли небесные фигуры, и даже нарисованы были в таком же порядке.

Фигура, всегда появляющаяся в небе первой, была изображена на вершине круга. Чуть левее и ниже ее располагался небольшой выступ, в который практически упирался наконечник стрелки.

— Ага! — во весь голос вскричала Шемибоб.

— Понимаю ваши чувства, — чуть помедлив, кивнул Слуш.

Дейв спросил, что все это означает.

— Стрелка и окружающие ее значки — это фриггз, — пояснил ему арчкерри. — Машина, следящая за временем. В вашем языке нет подходящего слова.

— Молчать, — сказала Шемибоб. — Я считаю.

После долгой паузы она подняла взгляд от экрана.

— Здесь ровно тысяча пятьдесят символов, — сказала она. — Именно такое количество небесных фигур кружится вдоль экватора с тех пор, как я ступила на эту планету, и, вероятно, в течение бессчетных эпох до того. Именно такое число ударов мы слышали в долине. Я уверена, что все это связано с измерителем времени.

— Стрелка больше не движется, — отметил Слуш. — Неужели само время… Нет! Этого не может быть!

— Отпущенный Земле срок подошел к концу, — сказала Шемибоб. — Возможно, у нас в запасе есть еще несколько сотен или тысяч восходов Темного зверя — но это лишь мгновение рядом со сроком существования этого механизма.

— Получается, — прикинул в уме Слуш, — движение стрелки от одного символа к следующему занимает двадцать один миллион лет?

— Да, приблизительно.

— И эта машина звоном оповещает об истечении каждого такого срока?

— Судя по всему, именно так.

— Но зачем? Какой во всем этом смысл?

— Подобные вопросы тебе часто задают люди. Ты всякий раз отвечаешь им, что такие вопросы не имеют ответа, следовательно, бессмысленны и глупы.

— Приношу свои извинения, — сказал Слуш. — Я все осознал.

— Мы стали свидетелями последнего отсчета времени. Небесные фигуры навечно вернулись домой.

— Не «навечно», а «до возникновения новой вселенной», — поправил ее Слуш.

Дейв ничего не понял из его слов, но на лице Шемибоб отразилось глубокое понимание.

— Летучие фигуры… — проворчал йотль. — Хорошо, пусть они появляются из этой башни и исчезают в ней же. Но вам никогда не узнать, как они сделаны, как летают, как возвращаются домой, как изменяются в размере. А если даже выясните, как, то все равно не сможете понять, зачем.