Хроники пилота: Звездолет для бунтаря - Евгений Артёмович Алексеев

Ты почему-то спрятался аккурат перед взрывом. Почему? Нашел, говоришь, схрон бандитский. С чего вдруг?

— К чему все это вы говорите?

— К тому, — полковник подошел к Владу вплотную, и чуть привстал на носках, нависнув над парнем всем своим ростом. — Не привык я доверять людям при таких исходных обстоятельствах. Малейший шаг неверный с твоей стороны. И я тебя пристрелю. Понял?

— Ну, если вы меня пристрелите, кто будет управлять авианосцем?

— А это ты не беспокойся. У нас тут имеется супер-пупер гений айтишник. И лучший пилот Вселенной — Эдгар Рей. Он любым аппаратом управлять может. Так что вдвоем они справятся. Без проблем.

— Я понимаю, полковник. Вы не доверяете мне. Но убедиться сможете, когда я приведу вас к арсеналу бандитов.

— Ковалёв, — я вмешался в разговор. — Я услышу, если бандиты будут рядом. Ты ж помнишь, я читаю мыслеобразы.

Я сказал это и для Влада. Чтобы тот понял, скрыть от нас свои мысли, если они были предательскими, он не сможет.

И мы отправились дальше. Свернули за угол и уткнулись в абсолютно глухую стену. Влад обернулся к нам, на губах заиграла хитрая улыбка. А у меня сердце сжалось и подпрыгнуло куда-то к горлу.

Но тут Влад провел ладонью по совершенно такой же серой стене, но краска будто облезла, показав светящийся синим экранчик. Мигнув, он высветил клавиатуру с символами и цифрами. И наш проводник провел пальцем, создав странную фигуру. Стена, казавшиеся, монолитной, отошла в сторону, открыв широкий проем в коридор.

— Быстрее проходите, — Влад нетерпеливо махнул рукой.

Стоило нам только всем выскочить наружу, как стена вновь начала движение. Ушла внутрь, будто бы за нами никогда не было никакого прохода.

— Ну ты, б… даешь, — полковник покачал головой. — Фокусник. Признавайся, Эмиль Кио твой псевдоним?

— Не дорос ещё, — ухмыльнулся Влад. — Максимум Игорь Кио.

Этот переброс именами опять поставил меня в тупик. Когда я что-то не понимаю, начинаю злиться. Но и на этот раз не захотел спрашивать.

Хотя самое главное я понял. По крайней мере, относительно того, что Влад действительно закрыл кодом проход к ЦУПу. А бандитам и в голову не пришло, что они влегкую могут попасть в зал. Только надо проделать дыру в стене.

Хотя. Может быть, и пришло. И эта мысль заставила меня напрячься.

И мы двинулась дальше. И только хотели свернуть за угол, как Влад остановился, попятился. Сделал тихо жест, мол, спрячьтесь. И тут в мой мозг потекли чужие мыслеобразы.

— Ты, Крупа, болван, если берешься за дело, выполнять его должен с нужным результатом, — первый голос звучал снисходительно, басовито. — С нужным! А не так, как у тебя, через ж…

— Заур, ты мне это в пятый раз говоришь, — голос собеседника звучал хрипловато, с нескрываемы раздражением, но устало.

— А я тебе, Крупа, и в сто пятый раз повторю. Ты что должен был сделать? Зачистить этот гребанный пункт управления. А что мы видим, б… Захожу, а они все живее всех живых. Прямо как наш великий Усатый.

— Они были мертвы. Я проверял биосканером.

— Выброси свой этот сканер в помойку. И забей. Мы зашли с Хоботом и Костылем. А там полный набор. И этот гребанный маршал тоже.

— Их кто-то оживил, Заур. Понимаешь, у кого-то из этой группы есть модуль клонирования.

— Б… какой еще модуль? Чего ты несешь, Крупа?

— Усатого ведь клонировали. И здесь тоже самое.

— Для Усатого целую лабораторию соорудили. И потом, Крупа, что ты мне мозги паришь? Если бы их клонировали, то остались бы трупы. А я их не увидел. Ладно, вот мы уже пришли. Ты код помнишь?

— Помню. Год моего рождения.

Влад помахал нам рукой, чтобы мы начали двигаться. Крадучись, на цыпочках, один за другим, мы проследовали до еще одного поворота. Отодвинув Влада, я незаметно выглянул. И увидел в белесом свете карманного фонарика две темные фигуры. Они возились у стены.

— Не подходит, б… — проворчал Заур. — Крупа, ты в каком году родился?

— В год воскресения Усатого.

— Ну и правильно я ввожу. 2−0-3–5. И ничего.

Осторожно я вытащил бластер из кобуры, нажал рычаг зарядки. Но выстрелить не успел, рядом оказался полковник, ударил ладонью по моей руке.

— Ты чего? — просипел я.

— Их двое всего, живьем брать надо. Спросим, кто ими командует. Понял, балбес?

— Кто тут? — Заур насторожился. — Ты слышал, Крупа? Какой-то шум там за углом.

— Да показалось тебе. Ну, иди проверь. А я посмотрю, почему код не подходит. Может ты цифры перепутал, козел.

Последнее слово он сказал очень тихо.

Заур отделился от стены, осторожно ступая на носках, будто по горячим углям, что при его комплекции выглядело комично, направился прямо к нам. Я погасил фонарь на скафандре, и Влад тоже самое проделал со своим фонарем. Но я тут же включил инфракрасное зрение. С интересом наблюдая, как приближается к нам большое пятно из сине-желто-красных пересекающихся секторов.

Все ближе и ближе к нам. От стены мелькнуло пятно желто-оранжевого цвета. Тихий вскрик, едва слышный. И Заур сполз по стене. Промелькнула мысль, что полковник может, как кошка, видеть в темноте.

Ковалёв мгновенно в прыжке оказался за спиной Крупы. Захват за горло. Парень захрипел, обмяк, безвольно повис.

Я решил выйти из тени, восхищённый удалью полковника, как внезапно парень, выскользнув ужом из стальных объятий Ковалева, оказался за его спиной. В неярком свете блеснуло смертоносное лезвие. Удар. Сильный, точный, прямо под углом под сердце. Но полковник успел развернуться. Лезвие скользнуло по груди, разорвав комбинезон, застряло в дыре. Ковалёв схватил парня за руку, заломил так, что нож вывалился, и полковник отшвырнул его к стене. Двинул Крупу по роже. Но тот, мотнув башкой, отскочил.

Ловко, как обезьяна, прыгнул на потолок. Сжался стальной пружиной. Сальто-мортале и вновь сзади противника. Бросился на спину полковника, повалил на пол. Но тот перевернулся и сам оказался сверху, врезал парню пару раз по морде. Схватив обеими руками за голову, начал бить о пол.

Но это ослабило его позицию. Крупа легко отшвырнул противника. Ковалев упал навзничь, видно ударившись затылком. Парень взвился вверх, как леопард и набросился на неподвижное тело. Рукой придавил горло, начал раздавливать кадык. Ковалев захрипел, глаза вылезли из орбит. Но каким-то неимоверным усилием сумел оторвать от себя руку, перевернуться, чтобы