Парящий дракон. Том 1 - Питер Страуб

Обдумывая фразу, что обычно заставляло ее сконцентрироваться, она автоматически застучала по клавишам пишущей машинки, но спустя несколько минут увидела, что большая часть текста выглядит так, словно она пребывала в лунатическом состоянии: напечатано было совсем не то, что она хотела. Первый абзац звучал так:

"Получаем ли мы отказ от Оригона ? Этта позорный риззулътат отсутствия контроля за звездами и девушками. Так много разных слоняются взад и вперед дикломируя стихи про чуму перед пьяным взором садовника Роберта Фрица. Лесная ветьма снова устрашала и сомневалась".

Сара взглянула на эти строки: какое-то мгновение она видела в них те предложения, которые, ей казалось, она печатала, но уже в следующую секунду перед ней всплыла ужасная белиберда, которую она напечатала в действительности. Сара потрясла головой – как будто туман стоит в глазах. Она вновь попробовала печатать, ее пальцы начали выстукивать "Теперь мы должны плыть против течения вины, которую…" Сара поднесла страницу к глазам:

«Голые пловцы над плыть ротив, говоря которые…»

Она отдернула пальцы от пишущей машинки.

Сара Хендерсон Спрай никогда не думала о том, чтобы стать журналистом, ведущим колонку слухов и светских новостей. И несмотря на это, именно так воспринимало ее большинство читателей, хотя "Что Сара видела" было только маленькой частью ее обязанностей в "Газете". Она редактировала и готовила макет для второй половины газеты, она писала об открытии художественных выставок, о спектаклях, поставленных в театре Хэмпстеда и театре Глена, и она все еще делала основные репортажи – то, что было ее первоначальной работой в "Газете", когда Сара Хендерсон закончила Патчинский университет. Репортажи и только репортажи – вот то, чем она хотела заниматься. Желание понять, как все происходит, было у нее в крови. "Газета" превратилась в ее дом, и она никогда не хотела ничего другого, кроме того, что она ей давала.

Конечно, благодаря "Газете" произошло ее первое столкновение с трагедией. Ей тогда исполнилось двадцать пять, и как самого молодого сотрудника ее послали в 1952 году в саутвильский Загородный клуб сделать репортаж о самоубийстве Джона Сэйра. Она захватила фотоаппарат и записную книжку. Когда она появилась на берегу за зданием клуба, там все еще лежало тело мистера Сэйра. Сара сделала снимки полицейского, официанта, обнаружившего труп, Бонни Сэйр и Грема Вильямса и, наконец, уняв спазмы, сжимающие желудок, сфотографировала мертвого адвоката. Джой Клетцки, по прозвищу Гвоздь, потому что до того, как стать полицейским, он двадцать лет проработал плотником, стоял неподалеку на берегу, положив руки на большой толстый живот, и рассказывал о мальчике, которого звали Джон Рэй, мальчике, который утонул на этом месте четыре дня назад… Клетцки было шестьдесят три года, через два года он ушел на пенсию, а через три покончил с собой. Череп Джона Сэйра раскололся, мозги вытекли на землю, лицо почернело. Сара сделала фотографию, потому что этого требовал редактор, но ей не хотелось даже смотреть на него. Она обошла тело, чтобы поговорить с Бонни Сэйр, которую поддерживал Грем Вильямс. Ночь была жаркой и влажной. На рубашке Вильямса под мышками выступили огромные пятна пота.

– Не сейчас, Сара, – мягко сказал он и этим заслужил ее уважение. А потом вызвал даже некоторое расположение, сказав:

– Завтра мы, наверное, пойдем в офис Джона. Может быть, вы могли бы встретиться там с нами? Бонни не в состоянии сейчас о чем-нибудь говорить.

И она пошла в офис и в телефонной книжке записала имена: Принц Грин, Бейтс Крелл.

Работы в газете становилось все больше, и роль Сары в деятельности округа Патчин становилась все более важной – Сара была целеустремленной и полностью преданной своему делу. Когда бывала закончена работа в "Газете", она охотно посещала встречи женщин-специалистов, работающих в газетах и журналах, вечеринки, посвященные созданию какого-либо фонда, и благотворительные балы… Дело в том, что за те тридцать лет, что прошли с того момента, когда она пыталась сфотографировать тело Джона Сэйра, Сара стала обязательной частью социальной и профессиональной жизни округа Патчин.

Она отодвинула от себя машинку, еще раз пробежала глазами напечатанную чепуху и вздрогнула. "Голые пловцы" – эти слова вновь бросились ей в глаза. Она видела маленьких О'Хара так, словно знала их. Томас улыбался, а крошка Мартин сердито хмурился, волнуясь из-за очередных перипетий "Звездных войн". Сара подошла к одному из столов, стоящих в офисе "Газеты", и взяла обычный карандаш и бумагу.

– Спокойной ночи, миссис Спрай, – попрощался Ларри, журналист, который уходил домой, и отдал ей позвякивающую связку ключей. – Вы последняя остались сейчас… проверьте, когда будете запирать.

– Я не забуду, Ларри, – ответила она. – Спокойной ночи.

Ларри вышел, открыв входную дверь, на Мэйн-стрит, и Сара оглядела пустой офис. Она задумчиво постукивала карандашом по столу. Что-то произошло с ней.., что-то произошло с целым городом, но странное состояние, охватившее ее, может стать инструментом, который поможет определить, что же действительно нанесло удар Хэмпстеду.

"Неразборчивая писанина, – написала она на бумаге или, во всяком случае, надеялась, что написала. – Похоже на дислексию.

Что могло бы послужить причиной этого? Другие симптомы: тяжелая голова, звон в ушах – у некоторых раздваивается зрение. Усталость. Эта болезнь общая для всего города. Расстройство функций мозга ?

Солнечные пятна ?

Ядерная утечка – лучевая болезнь ?

Химическое воздействие?

Распространение химикатов, возможно, в результате дорожной аварии?"

Она еще раз проглядела перечень, который набросала на листке, кивнула и, проведя под ним две толстые жирные линии, набросала вторую колонку:

"Что знаем о предыдущей истории – истории города.

Предыдущие массовые убийства. Было ли такое?

Предыдущие самоубийства детей. Были ли?

Необходимы связи, а также сведения по м.у, и д.с.".

Сара поднесла листок к самому лицу и внимательно перечитала каждое написанное слово. Вместо "массовых убийств" получились "маковые убийства". Она исправила предложение. Все остальное выглядело именно так, как она и хотела написать, что лишний раз подтверждало, что письмо от руки и в более медленном темпе в большинстве случаев решает проблему.

Она решила потратить немного времени, чтобы проверить еще раз второй столбец; это было характерно для нее: если что-то не получалось, она умела сконцентрироваться на чем-нибудь еще, до тех пор пока то, что она хотела сказать, не складывалось само по себе. Сара очень внимательно приглядывалась к вещам – это было принципом ее жизни. И сегодня вечером ей повезло: газета, в которой она работала, издавалась в Хэмпстеде с 1875 года; тогда она имела вид маленькой двухстраничной брошюрки, а до того вообще представляла собой большой лист бумаги, на котором текст печатался только на одной стороне. (В 1873-м и 1874-м в Хэмпстеде вообще не издавались никакие газеты, но Сара не знала об этом.) Ранние издания, начиная с номера, вышедшего 3 января 1965 года, копировались на микропленку.