Седьмой свиток - Уилбур Смит

— И что это значит? — удивился фон Шиллер.

— Что это не тело простолюдина и даже не благородного. Оно слишком украшено. Но самое главное — священная кобра. Ее изображение носили только особы царской крови. Думаю, мы имеем дело с мумией фараона.

— Невозможно, — накинулся на египтянина фон Шиллер. — Посмотрите на надпись на саркофаге. Ясно сказано, что это мумия египетского полководца.

— Со всем уважением должен заметить, что объяснение есть. Оно было в книге, написанной англичанином Смитом, «Речной бог». Там есть интересное предположение, будто Таита поменял местами мумии фараона Мамоса и своего друга Тануса.

— Зачем? — недоверчиво спросил фон Шиллер.

— Не по земной причине, а по духовной и сверхъестественной. Таита хотел, чтобы его друг воспользовался правами фараона и сокровищами правителя. Это был его последний дар старому товарищу.

— И вы верите этому?

— Не могу сказать, что не верю. Есть еще один факт, поддерживающий эту теорию. Из рентгеновского снимка ясно, что гроб слишком велик для находящегося внутри тела. Мне кажется очевидным, что его сделали для более высокого человека. Да, герр фон Шиллер, я верю, с большой долей вероятности, что мы нашли царскую мумию.

Немец побледнел, слушая египтолога. На его лбу выступил пот, а голос стал ниже и более хриплым:

— Царская мумия?

— Вероятно, что да.

Фон Шиллер медленно подошел к закрытому саркофагу на козлах, пока не оказался лицом к лицу с нарисованным на нем портретом мертвеца.

— Золотая корона Мамоса. Личное украшение фараона. — Он положил дрожащую руку на крышку гроба. — Если это так, то находка превосходит самые смелые ожидания. — Фон Шиллер глубоко вздохнул. — Откройте гроб. Разверните мумию фараона Мамоса.

Это была очень трудная работа. Нахуту много раз приходилось выполнять эту операцию, но он никогда не имел дела с останками такой важной персоны, как фараон Египта.

Сначала археологу пришлось установить, где проходит соединение гроба с крышкой под слоем краски. Сделав это, он соскоблил древний клей и лак, удерживающие крышку. Требовалась большая осторожность, чтобы не нанести серьезных повреждений — хрупкий гроб сам по себе был бесценным сокровищем. Работа заняла более двух дней.

Когда все было готово и крышку можно было поднимать, Нахут послал сообщение фон Шиллеру. В это время миллиардер проводил совет директоров, в который входили и два его сына. Шиллер отказался ехать в город, не в силах разлучиться со своим новым сокровищем. Стоило ему услышать вести от Нахута, как страстный коллекционер немедленно перенес окончание встречи на следующий понедельник и распустил директоров. Даже не проводив их до лимузинов, он бросился в подземное хранилище.

Нахут и Рипер соорудили небольшие леса вокруг гроба, на которых укрепили два блока и лебедку. Как только фон Шиллер вошел в хранилище, Рипер немедленно отослал помощников. Только трое должны были присутствовать при открытии саркофага.

Хранитель коллекции поставил для своего босса брусок, покрытый ковром, во главе гроба, чтобы миллиардер мог видеть происходящее во время работы. Поднявшись на возвышение, старик кивнул ученым, приказывая начинать. Заскрипели блоки, и Рипер с Нахутом налегли на лебедки. Раздался тихий треск, что-то скрипнуло, и фон Шиллер поморщился.

— Это лишь остатки древнего клея, — успокоил его Нахут.

— Продолжайте, — приказал магнат. Они приподняли крышку еще на шесть дюймов, пока она полностью не повисла над гробом. Леса были укреплены на резиновых колесах, легко катавшихся по полу. Ученые отодвинули в сторону конструкцию со все еще висящей в воздухе крышкой.

Фон Шиллер заглянул в открытый гроб. На лице его появилось выражение удивления. Он ожидал увидеть аккуратно запеленатую человеческую фигуру в традиционной позе для похорон. Вместо этого внутренняя часть гроба оказалась набита льняными полотнищами, полностью скрывшими тело от глаз.

— Что такое?! — изумленно воскликнул немец, протягивая руку к выцветшим пеленам, но Нахут остановил его.

— Нет! Не трогайте их, — возбужденно закричал египтянин и немедленно принялся извиняться: — Простите, герр фон Шиллер, но это просто поразительно. Наличие лишней ткани поддерживает версию подмены тела. Полагаю, все надо изучить, перед тем как продолжить разворачивать мумию. Разумеется, с вашего разрешения.

Фон Шиллер заколебался. Ему не терпелось узнать, что находится под грудой старых тряпок, но он вспомнил об осторожности и благоразумии. Спешка может нанести непоправимый урон. Он выпрямился и спустился с бруска.

— Хорошо, — проворчал Шиллер, вытаскивая платок из нагрудного кармана темно-синего двубортного пиджака. Потом он вытер обильный пот со лба и дрожащим голосом спросил: — Это возможно? Там действительно находится Мамос?

Сунув платок в карман брюк, миллиардер с удивлением обнаружил, что у него прямо-таки болезненная эрекция. Не вынимая руки, он поправил член так, чтобы тот вытянулся вдоль живота.

— Уберите лишние пелены.

— С вашего разрешения, герр фон Шиллер, нам следует сначала сделать фотографии, — тактично предложил Рипер.

— Разумеется, — согласился хозяин сокровища. — Мы ученые, археологи, а не грабители. Делайте снимки.

Они медленно работали, и эта задержка еще больше раздразнила фон Шиллера. Он совсем потерял чувство времени здесь, в подземном хранилище, но в один момент, бросив взгляд на часы, обнаружил, что уже девять вечера. Миллиардер снял галстук и отправил его вслед за пиджаком, уже лежавшим на скамье. Затем снова присоединился к процессу.

Постепенно под грудой древних пелен начало вырисовываться человеческое тело. Однако последнюю неопрятную тряпку с самой мумии Нахут убрал только после полуночи. Сквозь тонкий слой ткани поблескивало золото на теле, обернутом искусными руками бальзамировщиков.

— Разумеется, саркофагов должно было быть несколько. Они отсутствуют, как и погребальные маски. Скорее всего они находятся в гробнице фараона, скрывая тело Тануса. В царской усыпальнице, которая пока не найдена. Нам осталась только внутренняя оболочка царской мумии.

Вооружившись длинным пинцетом, археолог снял первый слой пелен, а фон Шиллер, снова встав на брусок, что-то пробормотал и переступил с ноги на ногу.

— Нагрудный медальон царского дома Мамоса, — с почтением прошептал Нахут.

Огромный драгоценный камень блеснул в свете дуговых ламп. Сияющий ляпис-лазурью, красными сердоликами и золотом, медальон покрывал всю грудь мумии. В центре был изображен летящий гриф. Он парил на широких крыльях и нес в когтях золотую эмблему царя. Украшение было выполнено с поразительным мастерством и вкусом.