Королева сердец зомби - Джена Шоуолтер

наполняет меня. Нет. Гнев — недостаточно сильное слово. Ярость наполняет меня. Темная, тяжелая и колючая, она давит на меня, режет. Почему Гэвин? Почему он, а не я?

— Ты же знаешь, что Гэвин — бабник. — говорю я холодным голосом, пытаясь скрыть ярость. — Он никогда не был с одной и той же девушкой дважды. И ему никогда не нравились блондинки. У вас ничего не получится.

— Меня не интересует Гэвин, — выпаливает она. — Коул, ты должен…

— Ничего не говори. Просто… не надо. — ее заверения только ухудшат ситуацию. Однажды мне придется наблюдать, как она все сильнее и сильнее влюбится в одного из моих друзей. Я буду уничтожен.

Я уже уничтожен.

Я хватаю две подушки и подкладываю ей за спину. Когда она устраивается поудобнее, я беру стакан воды с прикроватного столика и подношу его к ее губам.

— Пей.

Румянец заливает ее щеки, когда она повинуется.

— Спасибо.

Я киваю и отставляю стакан в сторону.

— Давай поговорим о том, что случилось с Джастином. — это причина, по которой она здесь. Это безопасная тема. Это даст мне время, позволит взять себя в руки.

— Он в порядке? — спрашивает она.

— Да, он выздоровел намного быстрее, чем ты. — зомби укусил Джастина, и токсин подействовал так быстро, что потом он укусил Али. Он заразил ее. Но, если его исцелила одна доза противоядия, то для Али потребовалось три дозы. Почему?

— Эй, не вини меня. Я здесь жертва.

— Да. Знаю. — я почесал затылок. — Прости. Было страшно наблюдать, как ты страдаешь, и не знать, чем помочь.

Она расслабляется, и я не могу заставить себя рассказать ей остальное.

— Охотник когда-нибудь кусал другого охотника? — спрашивает она.

— Насколько мне известно, нет. Не тогда, когда оба все еще были людьми.

— Пыталась ли я укусить кого-нибудь, пока была… не в себе?

— Только меня, — говорю я.

Она снова бледнеет.

— Прости. И я знаю, что у меня не получилось. Подожди. Я же не укусила тебя, да?

Ее потребность защищать меня… одна из тех вещей, которыми я всегда восхищался в ней. Я киваю.

— Да.

Ее облегчение ощутимо.

— Прости меня, Коул. Я не понимаю, что на меня нашло, но никогда больше такого не сделаю. Обещаю.

Есть что-то странное в том, что она вообще пыталась это сделать, но у меня нет ответов, и я пожимаю плечами.

— Я серьезно, — настаивает она.

— Ты не один раз пыталась меня укусить.

— Прости, — снова повторяет она, явно в ужасе. — Я не понимала…

Да.

— Знаю.

Она сглатывает, беспокоясь.

— Думаешь, «Анима» подговорила Джастина причинить мне боль? Может они хотели, чтобы мы поубивали друг друга?

— Возможно, но, как и ты, я не думаю, что Джастин понимал, что делал.

— Где он сейчас?

— Анкх держал его внизу, в подземелье, как ты любишь это называть, несколько дней, чтобы убедиться, что противоядие подействовало и он не попытается напасть на кого-нибудь еще. Мы провели пару исследований, и в его крови обнаружили странный токсин. Не зомби, а антизомби. Отличается от того, что содержится в противоядии. Мы думаем, что именно он вызвал у него рвоту.

Ее брови нахмурились в замешательстве.

— Несколько дней? Как долго я была в отключке? Ты проверил мою кровь?

Я привык к тому, что она задает миллион вопросов во время любого разговора. Ее любопытство — еще одна черта, которая мне всегда нравилась. Может быть, потому что я чувствую себя героем, когда у меня есть ответы, которые она ищет.

Сегодня я возмущен. Скоро Гэвин будет отвечать на ее вопросы.

Я сжимаю кулаки.

— Около недели, — отвечаю я, — И да. У тебя был… есть… тот же самый токсин, только у тебя его гораздо больше, что заставляет нас думать, что ты поделилась им с ним, когда он тебя укусил.

Я не уверен, что это значит для нее… для охотника.

— Как и где я могла получить токсин антизомби? — спрашивает она. — И почему он в моей крови, а не в моей душе?

Я снова пожимаю плечами.

— Это может быть способностью, как и видения. И, если это в твоей душе, то это в твоей крови. Мы должны проверить все.

Она покусывает свою нижнюю губу. Я хочу ее остановить. Хочу поцелуями стереть боль, которую ей причинили. Но не делаю этого. Не буду. Если я дотронусь до нее, то не смогу отпустить. Буду цепляться. Я уверен в этом.

— Предупреждаю, мы всем сказали, что ты переусердствовала и у тебя снова открылась рана. — рана, которую я случайно нанес. И до сих пор не простил себя. — И то, и другое — правда. — она бы запротестовала, если бы мы солгали.

— Спасибо.

Я киваю. Я заставляю себя встать и направиться к двери. Я должен уйти. Сейчас. Все труднее сохранять хоть какую-то дистанцию.

— Коул, — зовет она. — Нам нужно поговорить.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Коул.

Зная ее, она последует за мной, если я уйду. Я делаю паузу, глубоко вдыхаю. Медленно поворачиваюсь к ней. Я стараюсь сохранять спокойствие.

— Нам пора это уже прекратить, — говорит она.

Она хочет, чтобы я принял решение. Здесь и сейчас. Отпустить ее или держаться до самого конца. Я не готов.

— Я старалась не давить на тебя, но ты должен поговорить со мной, — продолжает она. — Твое молчание сводит меня с ума.

Я скрещиваю руки на груди и у меня мелькает мысль, что это действие, призванное защитить меня от предстоящего удара.

— Некоторые вещи не стоит обсуждать, Али. — «отпусти меня. Просто отпусти».

— В «Сердцах» ты не подходил ко мне. Почему?

В тот вечер я следил за своими друзьями, и до сих пор ненавижу себя за это. Я рад, что отказался втягивать ее в эту неразбериху тогда, и не буду делать этого сейчас.

— Я уже все сказал тебе по этому поводу.

Она тяжело вздохнула.

— Ты просил доверять тебе, а теперь я прошу тебя доверить мне правду. Почему?

Потребность дать ей то, что она хочет, усиливается. Я сопротивляюсь.

— Ты сказал мне, что хочешь, чтобы я держалась подальше от Гэвина, — говорит она, — и все же именно ты держался от меня подальше. Почему?

При звуке его имени моя ярость возвращается, и она намного сильнее, чем моя потребность. Гэвин и Али. Али и Гэвин. Пара. Влюбленные. Обнимают друг друга. Целуют друг друга. Прикасаются друг к другу. В моей груди зарождается рычание.

Али ударяет кулаком по матрасу.

— То, что мы только что видели в видении…

— Это произойдёт, — кричу я. Слова вырываются из меня. Я не могу их остановить. — Ты знаешь, что так