Операция «Наследник», или К месту службы в кандалах - Светозар Чернов

— А теперь «Боккаччо», — подхватила Пенелопа.

— Вам бы только веселиться, — проворчал Фаберовский. — А мы сейчас человека убивать собираемся.

Но знойный аромат арабской ночи был, видимо, настолько силен, что слова его не произвели никакого впечатления, и обе дамы даже стали подпевать, когда оркестр заиграл вальс Вальдтейфеля «Jeunesse dorée». Фаберовский подтянулся на руках и высунулся по пояс из рубки. Он увидел как из дворца, освещаемая факелами, фальшфейерами и бенгальскими огнями, к яхтам приблизилась толпа.

— Ну-ка, пан Артемий, подай мне зрительную трубу, — Фаберовский опустил руку и ему в ладонь лег цилиндрический корпус подзорной трубы.

Поляк приложил окуляр к глазу и направил свой взгляд на яхты. Он увидел, как к сходням подошел наследник в черном фраке в сопровождении своего брата Георгия и греческого принца. Консул Кояндер, которого поляк узнал по густой черной бороде, в котелке и черном сюртуке встречал вместе с женой высокого гостя. Николай галантно взял г-жу Кояндер под руку и прошел на палубу.

— Ну, что там? — затеребил Фаберовского за фалду сюртука Артемий Иванович, который мог довольствоваться только видом через иллюминатор.

— На яхты прибыл наследник, — ответил поляк, возвращаясь на место и задраивая люк. — Пора. Говорят, сюда должен приехать еще хедив и наследный шведский принц. Нам не нужно лишних жертв.

Они отгребли от берега, погрузились под воду и поляк выдвинул наверх свою оптическую трубу, чтобы через ее линзы ориентироваться в происходящем на поверхности. Направив нос подводной лодки под углом к течению, все четверо заработали педалями и двинулись на середину реки.

Их посетили также хедив и наследный принц шведский.

Ряд красиво иллюминированных дахабий (в т. ч. принадлежавшая русскому египтологу Голенищеву) проплыли мимо чертога. Вспыхнул затейливый фейерверк и засвистел над спокойным Нилом.

Сидя внутри лодки, Артемий Иванович просится курить.

Под конец почти вплотную приблизился пароходик с группой греческих артистов-любителей с гитарами и мандолинами. Звуки гимнов. Пение. Пароходик наехал на лодку, все три головы, торчавшие в рубке, разом стукнулись друг о друга затылками.

Ее водоизмещение было около 6 (11?) тонн, длина 5.8 метра. Гребной винт вращали четыре человека с помощью педального привода (скорость 3 узла), сидя спиной к спине. Она была снабжена кормовым поворотным винтом системы Губе, поворачивавшимся в плоскости руля. От оси гребного винта работали два насоса: один воздушный для регенерации, другой для выкачивания водного балласта. Для остойчивости под водой применялись подвижные грузы, перемещаемые по рейкам по длине лодки вдоль ее киля. Вооружение составляли две мины с резиновыми мешками-«присосками», наполненными воздухом, расположенные снаружи в углублениях корпуса и обладавшие положительной плавучестью. При нахождении лодки под неприятельским кораблем мины отсоединялись и взрывались затем током от гальванической батареи по проводам. Воздушный компрессор системы регенерации воздуха (с приводом от гребного вала) прогонял воздух через раствор едкого натра, бертолетовой соли и извести, поглощавший углекислый газ, после чего воздух снова поступал в лодку. К регенерированному воздуху периодически и автоматически добавлялся кислород из бронзового кислородного баллона. Запаса кислорода и средств регенерации воздуха хватало для дыхания в течении 50 часов. Лодка имела в баллоне запас сжатого воздуха под давлением 100–120 атмосфер для продувания балласта. На лодке для рулевого был установлен оптический перископ («оптическая труба») с призмами и с увеличительным стеклом в ее нижней части. Лодка имела в баллоне запас сжатого воздуха под давлением 100–120 атмосфер для продувания балласта.

Николай познакомился с гаремом. Спрашивает у старшего евнуха:

— Давно ли вы состоите на службе у султана (хедива)?

— С тех пор как мне минуло 10 лет.

— И ваш отец был, конечно, также евнухом?

Покушение во время праздника. Через перископ видят Дмитриеву, д-ра Смирнова, Ландезена и Ко. Стопроценко с Курашкиным, пригорюнившись, сидят на берегу и бросают камешки в воду.

В лодке долго плывут около берега, царапаясь о дно.

— И долго мы еще будем раков давить? 

Глава 39

25 ноября.

Разговор с лейтенантом Каннингемом. Каннингем просит передать привет его отцу полковнику Каннингему, служащему в Асуане.

Присутствует мадемуазель Дмитриева (т. к. Каннингем также пригласил ее). Очень интересуется Фаберовским. Владимиров говорит, что у того жена и что вообще он сегодня вечером едет в Асуан, чтобы уплыть на пароходе. Рассказывает о вчерашнем налете на их логово.

Батчелору поручается переправить лодку в Суэц, а Артемий Иванович должен привезти вместе с Эстер котел на страусиную ферму и остаться там на несколько дней, а затем поехать в Асьют и нанять судно, но котором догнать пароход Кука.

Оформив вместе с Батчелором доставку в эль-Матарие котла, Артемий Иванович сам приезжает на ферму. Туда же на этом же поезде приезжает Ландезен с арабом и предупреждает г-д Дервьё и Кеноса, что завтра наследник поедет в эль-Матарие к сикомору Мириамм и, возможно, посетит ферму. Ландезен осматривает ферму на предмет охраны наследника и Владимиров, чтобы избежать встречи с ним, напрашивается в помощники к заведующему выводкой. Они идут в отведенное под яйца помещение.

Здесь совершенно темно, стоит огромный ящик сажени три длины и сажени полторы высотой, в нем рядами расположены решетки, на которые накладываются яйца. Ящик наполняется водой, температура которой постоянно поддерживается на 60 °C. Дня за четыре-пять до того, как должен вылупиться птенец, яйца вынимают из воды, укутывают в вату, кладут в металлические ящики очень простой конструкции, на которые непрерывно льется горячая вода. Они вдвоем открывают большой ящик. Заведующий вынимает из ящика яйцо, и приставляет к маленькому овальному отверстию в стене и по мере того, как яйцо ярко освещается извне, оба наблюдают, сами оставаясь в темноте, внимательно определяют происходящий в нем процесс. Затем яйцо укутывают в вату и кладут в маленький ящик, где яйца нагреваются горячим воздухом]. Артемий Иванович тоже вынимает из большого ящика яйцо и тут оно с оглушительным треском лопается у него в руках. Араб объясняет, что это нечаянно попавшее сюда взболтанное яйцо.

В шесть часов вечера Фаберовский с Пенелопой садятся в поезд на станции Булак-Дакур (в предместье столицы на левом берегу). В одном с ними вагоне находится Дмитриева. Извивающаяся туда аллея. Едут в ряде удобных спальных вагонов 360 верст (300) до Асьюта, где полотно заканчивается. 

Глава 40. Асьют

26 ноября

Фаберовский, продолжая свадебное путешествие, приезжает чуть свет в Асьют (около 6 часов утра).

Большинство пассажиров вышло на станции, остальных же, не переменяя вагона, провезли до Нила, как раз к пристани.

Главы мечетей и величаво-стройных пальм. Протестантская церковь. Продавцы предлагают изящные трубки — Асьют славится глиняными изделиями. На другом берегу Нила разрабатываются залежи алебастра. Двухэтажные дома, вокруг мазанок предместий лежат на солнце кирпичи из грязи пополам с рубленной соломой.

Город Асьют находится в 2 верстах от Нила, но от него тянутся к реке домики богатых коптских купцов с садиками вокруг в подражание европейским виллам. Длинная большая насыпь, обсаженная широковетвистыми неуклюжими сикоморами, ведет из Асьюта к Нилу. Эль-Хамра, пристань и гавань Асьюта: куча бурых строений на правом берегу. Вдоль берега огромные, толстые сикоморы с иззелено-белой корой и темной, ближе к вершине, листвою. Налево за широкими отмелями густой и развесистый финиковый кустарник.

Все кругом возделано, пальмы, акации, сикоморы.

Вдоль пристани — благодаря конторе Кука и Ко. — нет недостатка в частных пароходах и дхабиях.

Дахабия (нескл. дахабие) — красивые легкие суда с громадными бамбуковыми мачтами. Прекрасно идут как вверх, так и вниз по течению. Кормовая часть его заключает столовую, ванную и несколько (2–3) спальных каюты, часто роскошного убранства; пол их ниже уровня воды и волны близко подступают к широким окнам. Наверху просторная палуба с тентом, уставленная столиками. Кухонная рубка помещается дальше к носу, у мачты с косым парусом. Почти все дахабии имеют английский или американский флаг.

Уже все готово к приезду Николая. У пристани стоят придворные пароходы: лучшая яхта хедива «Фейз эль-Раббани» и конвоирующее судно «Хэхия». Спуск и сходни к придворным пароходам убраны зеленью.

Рядом причалена к берегу какая-то дахабие, откуда нежно и сладостно доносятся звуки рояля.

Из поезда высаживается толпа туристов, которые едут не от Каира, а от Асьюта. Клечатые куртки американцев, ватерпруфы, тропические шлемы с вуалями, связки пледов и пальто с воткнутыми насквозь зонтиками и тростями, всех размеров и видов саквояжи и сундуки на спинах голоногих арабов.