Серенада для Нади. Забытая трагедия Второй мировой - Омер Зюльфю Ливанели

к пляжу. Когда мы подъехали к небольшому холму, я попросила таксиста остановиться. Оттуда не было видно, но я знала, что за холмом море. Я решила не ехать до него на машине, а пройтись пешком. К тому же так водитель останется позади и не сможет меня видеть. Мне хотелось остаться с Максом и Надей наедине.

Была прекрасная погода, ничего общего с тем ужасным холодом в прошлый раз. Солнце ярко сияло, море было спокойным. Как говорили рыбаки в Шиле: «Такое спокойное, что муравьи могут пить».

Попросив водителя меня подождать, я взяла урну и направилась к берегу. Я совсем не смотрела налево, где стоял тот неприятный мотель «Блэк Си», и прямо дошла до моря. Затем вытащила из кармана диктофон, включила и положила на песок. Заиграла «Серенада» в исполнении девушки-музыканта из Гарварда. Я сняла плотно закрытую крышку урны. Прах внутри доходил лишь до половины. Поразительно, как взрослый мужчина мог превратиться в такую маленькую кучку пепла.

– Прощай, Макс! – я высыпала содержимое урны в Черное море.

Прах рассеялся по белой пене на песке, намок, потемнел, и накатывающие на берег волны унесли его в море.

«Профессор идет к Наде», – подумала я.

Звучала вторая часть «Серенады».

Пустую урну я тоже бросила в воду. Она чуть покачивалась на волнах и, казалось, радостно пританцовывала.

Затем я легла на спину. По синему небу плыли легкие белые облака. Порой в поле зрения попадали и чайки. Они быстро проносились мимо. Я вспомнила письмо, которое Надя передала Максу. Она писала, как посмотрела в небо в поисках знака, что все будет хорошо, и как увидела стаю птиц.

«А вдруг в этот значительный момент я, как и Надя, увижу знак?» – подумала я и закрыла глаза. Но когда открыла их через некоторое время, ничего не произошло.

«Серенада» закончилась, во вселенной не осталось ничего, кроме сладкого шума ветра и моря. Веки тяжелели. Тут «Серенада» зазвучала снова. Видимо, я поставила диктофон на бесконечное воспроизведение.

Кажется, я задремала. Когда я открыла глаза, надо мной кто-то стоял и глядел на меня. Когда нас застают спящими, мы обычно испытываем смущение. Вот и я с тем же чувством выпрямилась и села. И тут я узнала стоящего рядом. Это был тот странный парень из мотеля с заостренными чертами лица.

– Ты хорошо поступила, абла!

– Как поступила?

– Ты исполнила свой долг.

– В смысле?

– Принесла профессору покой. Похоронила его рядом с Надей.

– Ты откуда это знаешь?

– Я на самом деле знаю гораздо больше, но сможешь ли ты это вынести? Не могу решить, рассказывать или нет.

Это все было так странно, что я совсем растерялась. Как этот мальчик мог такое говорить? Кто он? Неужели его подослала разведка, и он за нами шпионил?

– Кто ты?

– Если я скажу, ты не поверишь!

– Все равно скажи.

– Нет, ты не поверишь, будешь смеяться.

– Почему?

– Потому что твое сердце не готово.

– Я поверю, обещаю, что поверю. Скажи, кто ты?

Он подумал, помедлил.

– Только не смеяться, хорошо?

– Обещаю, – ответила я, – не смеяться, не сомневаться. Скажи, кто ты?

Он оглянулся, затем наклонился и прошептал мне на ухо:

– Я Азраил[124].

Мне стало смешно.

– Ну вот, я же говорил!

– Что такое?

– Ты смеешься.

– Нет, не смеюсь.

– Но тебе стало смешно.

– А ты откуда знаешь?

– Я же сказал, я Азраил. Я все знаю, но открываю свой секрет только тем, у кого сердце готово. Вижу, что у тебя не готово. Иначе рассказал бы тебе еще более интересные вещи.

Он развернулся и зашагал в сторону мотеля. Я пошла за ним. Я шла быстрее него, даже бежала, но не могла догнать его, идущего медленным шагом. Расстояние между нами увеличивалось.

Наконец, я сдалась и упала на колени в песок.

Он остановился и подошел ко мне.

– Знаешь, ты очень странная женщина. Пожалуй, самая странная женщина в мире.

– Почему?

– Никто не говорит Азраилу: «Стой, не уходи!»

– Но ты же пришел не за мной.

– Верно, не за тобой, твое время еще не пришло. Почему ты меня позвала? Что тебе нужно?

– Пожалуйста, расскажи. Расскажи мне все.

– У тебя сердце не готово.

– Уже готово, расскажи, пожалуйста, расскажи.

Я заплакала.

– Вот, твои слезы убедительнее твоих слов, – радостно сказал он. – Все сначала упрямятся, но в конце концов верят. Да и есть ли у них другой выход?

– Рассказывай!

– Ладно. На самом деле Макс должен был умереть от холода двадцать четвертого февраля в мотеле «Блэк Си». Все было устроено, поэтому я был там.

Я не знала, что ответить, и просто смотрела на него. Он тоже посмотрел мне в глаза, затем продолжил:

– Ты ведь знаешь, Надя тоже умерла двадцать четвертого февраля. Макс уже не мог выносить одиночество в мире, где не было его жены. Так что для меня дело было за малым.

– И?

– Но ты разрушила весь план. Согрела его и вернула к жизни. Его умирающее тело спустя много лет вспомнило любовь. А любовь и смерть – друг другу враги.

– Это ты мне рассказываешь историю визиря, умершего в Самарканде? У которого было свидание со смертью?[125]

– Нет, я не рассказываю истории. Все истории у тебя в голове.

– Погоди минуту. Тогда и ты часть моей истории. Ты тоже у меня в голове.

– Вот теперь ты поняла, – сказал Азраил. – Твое сердце полностью готово, чтобы рассказать эту историю!

И рассмеявшись, он ушел.

Рядом со мной, из лежащего на песке диктофона снова послышалась «Серенада». Я встала, отряхнулась, забрала диктофон. Интересно, водитель меня еще ждет? Или мне идти в мотель и просить Азраила, чтобы он вызвал мне такси?

Я поискала глазами урну, ее не было. Должно быть, ее унесло в открытое море.

– Прощай, Макс. Прощай, Надя, – сказала я.

Я решила рассказать, что с ними случилось. Ведь человек существует только тогда, когда рассказана его история.

Благодарности

Я благодарю редактора Зафера Кёсе, который творчески помогал мне в написании этого романа; Саадет Озен, Рыфата Бали, Ялчина Йелендже, Суная Акына, Саваша Каракаша, чьими текстами, книгами, статьями я пользовался; Левента Юкселя, Сади Танмана, Энгина Айгюна из Ассоциации подводных исследований (SAD); расследователей Джихана Акерсона, Небиля Озгентюрка, Неджати Ягджи, Авни Озгюреля; издательство «Метис», издательство Совета Турции по научно-техническим исследованиям (TÜBİTAK), Фатму Супхи, профессора Фарука Шена, профессора Клауса-Детлева Гротхаузена, Фатму Артункал, Ника Поркаро, Нюкхет Карабайрактар; Селахаттина Озпалабыйыклара, который с большим вниманием вычитал роман; а также всю семью издательства «Доган Китап» в лице Гюльгюн Чаркоглу и Дениз Юдже Башарыр, которые разделили радость рождения этой книги.

Примечания