Каятан - Кирилл Довыдовский

Выбравшись из ночного убежища, – как всегда на одну ночь – около девяти утра, Кирон отправился навестить один из своих тайников. Собственного особняка с подвалом, как и своей лаборатории у него не было – один из минусов его работы.

Идти было недалеко и, разумеется, не случайно. Кирон намеренно искал место для ночлега поближе к схрону. Всего через десяток минут он зашел в нужный тупик.

Три высоких деревянных стены, пара намертво закрытых дверей, давно поросших травой, и одинокое чердачное окно с торчащим из него непонятным хламом на высоте метров шести.

Удостоверившись, что за ним никто не наблюдает, Кирон нащупал между бревнами знакомую щель и быстро полез вверх. Маршрут был знакомый, и вскоре он кончиками пальцев зацепился за пустую раму. Втолкнув свободной рукой мешающие доски внутрь – очень, очень аккуратно, – Кирон потратил лишние секунды, чтобы не ввалиться в комнату сразу, а замереть на узкой перегородке.

Оглядев помещение и убедившись, что в его отсутствие никто здесь не побывал, Кирон уцепился обеими руками за идущую под потолком балку и до середины комнаты с размерами пять на пять метров добрался, ни разу не коснувшись пола. Мягко опустившись на пыльные доски, он подкрался к дальней от окна стене – той, где располагалась когда-то наглухо заколоченная им дверь. Впрочем, она и в то время выглядела заброшенной. Несколькими очень аккуратными движениями Кирон снял тонкие, но прочные петли с арбалетных крючков, установленных на максимальную чувствительность. Расположенный у окна широкий деревянный щит, соединенный с арбалетными крючками тремя крепкими нитями, был установлен на четырех тонких металлических штырях – наступишь, арбалеты выстрелят. За месяцы его отсутствия система могла и ослабнуть, но не настолько, чтобы не наделать лишних дырок в незваном госте, либо в неосторожном хозяине.

Помимо окна, двери, арбалетов и большого количества хлама, почти до половины скрывающего стены, в комнате был еще и потрепанного вида матрац, лежащий на небольшом расчищенном участке у стены слева от окна. В особо «горячие» денечки Кирону приходилось ночевать в местах и похуже.

Растащив в углу завал из десятка досок и кучи старых тряпок, Кирон облегченно вздохнул: сундук остался нетронутым. В Туалоне у него был еще один схрон – а также по тайнику в Карсуэ и в одной приграничной деревеньке в Карануте, – но потерять этот было бы особенно неприятно. Здесь хранилось самое ценное.

Метр в длину, по полметра в высоту и ширину, сундук весил сорок два килограмма только пустым: чтобы затащить его наверх, пришлось приложить немало усилий, – и представлял собой произведение магического искусства. Покрытый тонкой, но очень тяжелой каменной плиткой, внешне сундук большой ценностью не казался, однако впечатление было обманчивым. За обшивку «решеткой» – причем не какой-нибудь третьесортной, только остаточные эманации и скрывающей, а тратской «узкой», – внутреннюю «остановку времени», практически полную, и настроенный на опознание замок пришлось выложить полтора десятка полновесных золотых сервов, и это еще со скидкой да по большому знакомству.

Легонько коснувшись гладкого черного камня, заменяющего замок, Кирон почувствовал легкое покалывание и… больше ничего. Значит, камень владельца опознал, и щедрой струи «астральной желчи» в лицо вместо плавного поднятия крышки ждать не следовало. «Астральная желчь» – искусственно синтезированный магический яд, поражающий нервную систему, с легкостью преодолевая магические шиты малой мощности: в течение пяти секунд успевает распространиться на полтора десятка метров вокруг, а еще через пару мгновений без остатка всасывается в астрал.

Кроме вполне ожидаемой пары мешочков, наполненных презренным металлом, внутри было множество вещей с куда менее предсказуемыми показаниями по применению, – особенно если видишь их впервые.

Приземистый глиняный горшочек с прозрачной крышкой, наполненный очень неаппетитной коричневой массой с частыми островками чего-то красновато-тошнотворного: мазь для заживления, в меру дорогая, в меру вонючая; с того света не вытащит, но недостающий кусок мяса нарастить поможет, в крайнем случае – облегчит страдания. Полтора десятка миниатюрных флакончиков с жидкостями разных цветов и текучести, закрепленных в боковой стенке – эликсиры и зелья на все случаи жизни, незаменимые при работе под прикрытием «дырки». Арбалет – разумеется, тратский, значительно компактней, бесшумней и большей пробивной силы, чем те, что обеспечивали сохранность Киронова тайника; кроме того, в эту игрушку можно было зарядить сразу три болта, хотя крючков было всего два – пара болтов была заряжена так, чтобы ее спускала одна и та же нить, болты направлялись под маленьким углом друг к другу. Три десятка арбалетных болтов: двадцать обыкновенных стрелок и десять штук зачарованных, причем не только на стандартные дальность и пробивную силу, но и на преодоление легких магических щитов; два «шершня» – по сути, простые арбалетные наконечники, но с прикрепленной к самому кончику тонкой иголочкой – жалом черной пчелы. Набор метательных ножей – хоть и тратского производства, но без всяких магических свойств. Вороненая кольчуга двойного плетения – настоящее произведение магического искусства, – к сожалению, его последняя «легенда» наличия такой роскоши не предполагала. Пяток герметичных литровых бочонков, наполненных «кимской пылью»: шумно, зато – никакой магии. Несколько средней силы амулетов: четыре «универсальных щита», три «солнышка», одна очень мощная «воздушная волна» – Кирону досталась абсолютно бесплатно, но как ее применить, он до сих пор не придумал. И – многоразовая самовосстанавливающаяся «темнота».

Самым ценным из всего – был меч: за его сохранность Кирон беспокоился больше всего. Последняя сохранившаяся семейная реликвия – все, что осталось Кирону от прадеда, единственного человека в семье, родством с которым можно было гордиться.

В розыгрыше собственной кончины, превратившей недовольного судьбой инара – тогда еще второго ранга – в личного помощника сильнейшего мага Термилиона, Кирон видел только одну по-настоящему негативную сторону: у него не было возможности понаблюдать за выражением папашиной физиономии, когда тот узнал о пропаже. Кирон был просто не в состоянии представить более приятного для себя зрелища. Сто двадцать сантиметров старой термилионской стали, зачарованной несколько веков назад, но все еще пробивающей любой магический щит и помнящей кровь своего создателя, – сила, гордость и память последнего настоящего воина некогда великой семьи.

Повесив на пояс меч, Кирон в течение пары минут наполнял свой заплечный мешок. Будучи на чужой территории, он сделал бы это только непосредственно перед «работой», но в Туалоне можно было позволить себе небольшие вольности.