Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

Живи, люби и наслаждайся… Нет… не получится; бастард внутри заест, да и я сам себя заем. Не могу… Верну себе достойное положение — тогда и женюсь на Кармен…

Да, именно женюсь.

Тьфу ты… дошел до ручки. Хотя мысль неплохая…

Спать не хотелось, и я, прихватив горящий сук в качестве факела, отправился погулять по пещере. Не знаю точно, из какого камня состояли стены и свод, но внешне он очень смахивал на гранит. Сталактитов и сталагмитов, по моему мнению, обязательных в пещерах, не было, зато она казалась обжитой. В углу была свалена груда сена и хвороста. Опять же очаг, любовно сложенный из камней, присутствует. Скорее всего, это убежище контрабандистов, хотя совершенно не представляю, что контрабандисты в пятнадцатом веке могут таскать через границу. Педро, конечно, знает, но спрашивать его что-то не хочется, да и не особо интересно мне. Приметил на стене какие-то разводы и, рассмотрев внимательней, чуть не сел на пол.

Мама дорогая… Наскальная живопись… Охренеть и не встать!

Все правильно. Вот группка мужичков — не перепутаешь, мужские достоинства детально прорисованы — пыряет копьями здоровущего быка.

А здесь валят чудовище, здорово смахивающее на мамонта.

А тут танцы какие-то ритуальные…

Ну а вот это?

Это смахивает на ритуальную коллективную случку…

Твою же мать, вот бы сюда археологов…

Да нету их пока как класса. Все списывается на божье произволение, и усомнившиеся прямиком отправляются на костер.

А что думает по этому поводу баск?

— Педро, ты видел рисунки на стенах?

— Да, — невозмутимо и коротко ответил проводник.

— Кто их нарисовал?

— Люди, — также коротко проинформировал меня баск.

— Понятно, что не олени; какие люди?

— Те, что были до нас… — Проводник подбросил хвороста в костер и опять замолчал.

Философ-лаконист, однако. Если посчитать количество слов, которые он сказал за время нашего путешествия, вряд ли с пару десятков наберется. Да и хрен с ним, глупо было рассчитывать, что он сейчас мне расскажет про неандертальцев и кроманьонцев.

— Ураган закончится к утру?

— Да.

Ну и ладненько. Хватит допросов.

Предупредил Тука, чтобы бодрствовал до полуночи, а затем будил меня. Скотт пообещал… хотя не представляю, как он определит под землей, когда эта полночь наступит.

Ночь прошла спокойно, а к утру ураган действительно угомонился. На поверхности многое изменилось: валялись вырванные с корнем деревья, стало гораздо холоднее, и пришлось закутываться в плащи на волчьем меху, подаренные нам предусмотрительной баронессой.

Облачность сошла с горных пиков Ането и Монте-Пердидо, и они сверкали снежными вершинами, что, по словам проводника, свидетельствовало о нормальной погоде на ближайшую пару дней. Это радует, как-то не хочется больше попадать под дождь с градом пополам с булыжниками.

Продолжили свой путь и к обеду подошли к расщелине, перегораживающей нам путь. На дне провала бурлила река, вспениваясь о скалы, и никакой другой возможности, кроме как через хлипкий веревочный мостик, преодолеть это препятствие не было.

— «Щель Роланда», — кратко сообщил Педро.

— Ну и как через эту щель перебираться? — поинтересовался Тук, опасливо посматривая на тучи брызг, поднимающиеся с глубокого дна провала.

— Лошадей надо разгрузить и по одной перевести, а потом груз перетащить, — кратко сообщил Педро и, сняв поклажу со своего мула, первым перевел его на другую сторону.

— Очень просто… — буркнул я и стал снимать вьюки с лошадей.

Ненавижу высоту, а еще больше ненавижу веревочные мосты и всякие «Щели Роланда», будь они неладны. Куда ни сунься — одни памятки от этого Роланда. Наверное, пакостный был мужик. Ничего хорошего его именем и не назвали.

Переправа заняла несколько часов. Взбунтовался жеребец Тука и наотрез отказался ступать на шаткий мостик. Пока перетаскивали его, пока опять грузились, опять стемнело, причем как-то мгновенно. Педро довел нас до углубления между скалами и объявил привал.

Этот переход нам дался трудней, да и забрались мы уже довольно высоко. Давала о себе знать и разреженность воздуха. Ноги гудели. Большую часть пути приходилось топать на своих двоих, ведя лошадей в поводу.

Быстро распределили дежурства между собой и, поужинав всухомятку, завалились спать.

Проводник поднял нас еще затемно, едва стали выделяться на фоне черного неба горные вершины. Накормили лошадей и двинулись дальше. Баск сообщил, что отрезок пути, который мы должны пройти сегодня, — самый трудный и опасный, зато потом начнется спуск и будет легче.

Тропа серпантином поднималась по заросшим кизилом склонам и местами казалась совершенно непроходимой, на преодоление завалов уходило много времени.

Переправились вброд через небольшую горную реку.

Частенько стал встречаться снег в расселинах.

Педро все чаще встревоженно поглядывал на склоны гор впереди нас.

— Ты о чем-то беспокоишься? — поинтересовался я у баска на коротком привале.

— Здесь иногда можно встретить лучников франков. Местные… — презрительно сказал проводник. — Потомки тех, кому раздал наши земли Симон де Монфор, когда воевал с кабальеро добрых людей. Хорошо знают места и ненавидят нас, вот их и нанимают.

— Ненавидишь франков?

— А за что мне их любить? — сплюнул баск. — Это наша земля…

М-да… Это радует. Долго здесь франкам покоя не будет. Это же потенциальные мои союзники. Только правильно им мотивацию оформи.

Но это потом, после Арагона…

Напоили лошадей и пошли дальше.

Когда солнце стало в зените, Педро вдруг подал команду спрятать лошадей в зарослях. Укрыли их и сами растянулись на земле.

Я осторожно выглянул и замер.

Совсем близко, примерно в сотне метров выше, по склону гуськом спускался отряд лучников. Невысокие коренастые бородатые мужики в кожаных кирасах с луками за плечами и короткими широкими мечами на поясе легко шагали по камням, подозрительно вертя головами.

— Они… — шепнул Педро