Алхимик - Маргарита Полякова

— Но прощаться с ним тебе было искренне жаль, — заметила я. — Он был равным тебе. А это первый признак дружбы. А все остальное… у вас было слишком мало времени, чтобы притереться друг к другу и оценить друг друга по — настоящему. Ты даже доверил эльфу свою спину, когда трансформировался, принимая свою истинную ипостась. Помнишь? Сам же рассказывал.

— Я доверил ему гораздо большее, когда отправил убивать Шурфа, — нахмурился норлок. — И ты права. Никому другому я этого доверить действительно не смог бы. Но все‑таки для друга эльф слишком наглый, самовлюбленный и бесцеремонный тип.

— На себя посмотри! — рассмеялась я. — Ты получил такого друга, какого был достоин. И я рада была бы тоже встретить такого друга. Не плохого, не хорошего, а равного мне. Такого, которого достойна я. Пусть даже недостатков у него будет гораздо больше, чем достоинств. Я не хочу соглашаться на меньшее.

— Что‑то мне не нравится мысль, что у тебя может появиться друг, — тут же завелся ревнивый Шерман.

— Вряд ли это произойдет, — успокоила я его. — Лично мне с мужчинами дружить очень трудно. Практически невозможно. Они сразу начинают влюбляться. Понимаешь, я не из той породы девушек, которые умеют быть своим в доску парнем. Это не соответствует моему характеру. Так что друга — мужчины у меня, скорее всего, никогда не будет. А с женщинами я вообще предпочитаю не дружить. Насколько мне позволяет судить печальный опыт — это просто потеря времени и душевных сил. Сколько я ни пыталась заводить подруг, всё, что я от них видела — это зависть, ревность, обсуждения за спиной, злое шипение и желание отбить мужика. Даже если он ей на фиг не нужен. Просто для того, чтобы доказать, что она не хуже. Не буду утверждать, что хороших подруг нет вообще. Может быть, где‑нибудь, они и есть. Но мне ни одну из таких подруг встретить не посчастливилось.

— Твою красоту трудно пережить, Брин, — заметил норлок, помогая мне перебраться через особо крупный валун. — Она заставляет терять голову. Даже Лавр не устоял, хоть и относится к людям с величайшим пренебрежением.

— Бог ты мой, Шерман, да твой Лавр бегает за любым предметом с ногами, даже если это табурет! У него же на лбу написано, что он кобель! Причем крупными буквами!

— Нет, Брин, — покачал головой Шерман. — Я видел, как Лавр смотрел на обычных женщин, с которыми он хотел поразвлечься. И как смотрел на тебя. Я рад, что эльф не произвел на тебя впечатления, и ты не пленилась его наружностью.

— Почему? Лавр определенно произвел на меня впечатление. Он действительно очень красив. Просто… — я задумалась над тем, как объяснить норлоку, что в моем мире, в веке компьютерной графики и пластической хирургии, любая красота — дело наживное. — Просто в своем мире я видела не менее красивых людей. И внешность эльфа не стала для меня ни открытием, ни потрясением.

И потом… как я могла потерять от эльфа голову, которую уже потеряла от норлока? Впрочем, говорить Шерману такое я не собиралась. В конце концов, я еще не совсем утратила мозги и чувство собственного достоинства, чтобы признаваться мужчине в любви первой. А в том, что это первым сделает Шерман, я сильно сомневалась. Я вообще сомневалась в том, что он это сделает. Теперь мы снова в его мире, где он принц, пусть даже незаконнорожденный, и как только Шерман прибудет во дворец, требовать соблюдения своих прав, ему тут же напомнят и о его обязанностях. А обязанность каждого уважающего себя мужчины — продолжить свой род. И я сильно сомневалась, что я для этого буду достойной кандидатурой. Нет, я‑то себя, конечно, очень люблю. И очень ценю. Но вот согласятся ли с моей оценкой собственных достоинств новообретенные родственники Шермана? И вообще… разве норлок хоть когда‑нибудь говорил о своем намерении остаться со мной рядом? Что‑то я не помню такого. А что это значит? Правильно. Это значит, что Шерман вернется в королевскую семью норлоков и больше я его не увижу.

Нда. Перспектива, прямо скажем, невеселая. И с этим надо что‑то делать. А что? Ну, во — первых, не оставаться сидеть в этом дурацком Ремнеце. Чего я здесь не видела? Помнится, мне рекламировали некий Артлет, как город, полный всяческих достоинств? Дескать, и разные расы там живут вперемешку, и не принадлежит он ни одному из королевских домов, будучи абсолютно суверенным, и менестрель там может деньги привычные заработать… Правда, лютни своей я лишилась… но зато у меня с собой есть приличное количество денег и драгоценности. На первое время хватит. А там… там посмотрим. В конце концов, здесь вполне нормальные законы, которые позволяют женщине вести свой бизнес. А мой постоялый двор в Топлинге, помнится, неплохой доход приносил. Решено! Направимся в Артлет. А Шерман, если захочет, меня и там найдет. А не захочет… ну и скатертью ему дорога. Насильно я его рядом с собой все равно удержать не смогу. Вот бы еще караван попутный найти, чтобы одной по дорогам не шляться. Небезопасно это все‑таки. Особенно с моими деньгами. Однако этим я займусь завтра. Сегодня я ни о чем серьезном думать просто не в состоянии. Ни о будущем, ни о проблемах, ни, тем более, о расставании. Может быть, когда‑нибудь, я и смогу стать разумнее, хладнокровнее, рассудочнее… может быть даже, когда‑нибудь я научусь относиться к Шерману спокойно. Может быть. Только не сейчас. Не сейчас, когда он близко, когда он рядом, когда он так нежен, когда он…

Вообще‑то Шерман планировал покинуть Ремнец рано утром. Потом поездка отложилась на вечер. Потом еще на день. Часы пролетали один за другим, а он никак не мог расстаться с Брин. Слишком уж редко судьба давала им шанс побыть друг с другом, никуда не торопясь. И Шерман не мог этим не воспользоваться. Кто ее знает, как повернуться дела в королевском дворце норлоков. И когда он снова увидит Брин. Через неделю? Через две? Да нет, ну их к гоблинам! Какие две недели? Шерман столько не выдержит. Он вообще не хотел расставаться с Брин! Ее же никак нельзя было оставлять одну! Того и гляди, какой‑нибудь очередной поклонник объявится! Норлок вздохнул, осторожно поцеловал спящую Брин и решительно вылез из постели. Существовал только один способ отбить Брин у соперников раз и навсегда — жениться на ней самому. Шерман оделся и невольно хмыкнул. Властители, до чего же могут довести глупые чувства! Вот, он уже готов жениться, хотя всегда думал, что брак — это то, что он никогда не сделает со своей жизнью. Однако медленно умирать от ревности и неуверенности в ответных чувствах Брин было еще хуже. Вспомнить хотя бы Лавра! Это хорошо еще, что Брин на него не польстилась! А если бы не устояла? Смог бы ей Шерман потом это простить? Раньше норлок отрубил бы однозначно — да никогда в жизни! А теперь… теперь он и сам не знал ответа на этот вопрос.