Вампиры. Опасные связи - Ингрид Питт

Он еще раз взмахнул рукой и встал позади археолога, ожидая его реакции.

Лю едва заметно кивнул и зашагал в том направлении, куда указывал помощник. Ему пришлось нагнуться, чтобы войти под импровизированную крышу, державшуюся на обрезках дерева вместо столбов, а потом осторожно перебраться через насыпь свежевырытой земли. Стараясь не обвалить края ямы, он спустился к новой находке, только что извлеченной из тоннеля. Человеческий скелет, оставшийся в оборонительной позе, лежал лицом к стене. Лю, сдерживая любопытство, осторожно присел на корточки.

Череп был расколот на неровные куски. Рядом лежал кирпич.

Старик-помощник снова замахал руками, высказывая свои предположения по поводу находки.

— Я думаю, это грабитель. Кто-то остановил его. Или это несчастный случай. Очень может быть. Или нет. Он был очень неосторожен. Захотел большего, чем ему принадлежало по праву.

— Тихо, — резко приказал ему Лю. — Твои теории меня не интересуют.

Он махнул рукой, прогоняя помощника. Kсy безмолвно растворился в тени.

Да, возможно, это был несчастный случай. Лю осмотрел помещение и ряд выступающих голов, с которых уже смели пыль. А может, это незваный гость, обнаруживший больше, чем он рассчитывал.

Время нельзя торопить.

Начинается новый цикл.

Это была не первая жертва алчности, любопытства или даже мстительности. Разграбление гробниц, как предполагалось, началось еще в первом веке и продолжалось по сей день. Везло лишь очень немногим. Гораздо чаще грабители расплачивались своими жизнями. Кое-кто лишался и души.

Философия старейшин и тех, кто пришел за ними, утверждала, что поведение людей определялось эгоизмом. И вот перед ним лежит доказательство их правоты. Лю медленно поднялся. Немного постоял, бросил носком ботинка пыль на останки грабителя.

На этой неделе то, что лежало под землей, было важнее, чем то, что могло на ней вырасти. Это было нужнее для выживания. Почетная работа. Но день клонился к вечеру, и крестьянам придется вернуться к менее важному, но привычному труду.

Лю едва сдерживал нетерпение, переполнявшее грудь и вызывавшее головную боль. Сегодня, в этом месте, непозволительно проявлять нетерпение. Он приказал себе избавиться от него, поскольку спешка ни к чему хорошему не приведет. Все должно идти своим чередом.

Время нельзя торопить.

Нельзя… нельзя…

Он глубоко вздохнул и выглянул из-за края ямы.

Солнце уже село. Яркий дневной свет сгустился и стал приглушенным. Горизонт окрасился в оранжево-розовые тона. Небольшой самолет вдалеке пробежал по дорожке и взмыл в небо. Гул маломощного двигателя донесся лишь через несколько секунд.

По проходящей мимо автостраде изредка проезжали автомобили старых русских моделей. Еще реже появлялся автобус, переполненный пассажирами. Головы людей высовывались из открытых окошек, а некоторые стояли на ступенях у самой двери, держась за поручни.

Где-то поблизости послышался детский лепет.

Он обратил внимание на стройную молодую женщину, что-то писавшую в блокноте. Она сидела в нескольких футах от края ямы и ногой осторожно качала туго спеленатого ребенка, не прекращая работу. Женщина не проронила ни звука.

Младенец был мальчиком. Сын.

Потомок длинного ряда сыновей тех, кто создал эти сооружения. И он был связан. В этот день младенец был крепко спутан тканью ради тепла и безопасности, и он сам был скован условностями общества и обстоятельствами.

Наследие веков заставляло их прятаться за стенами и спинами других. Цинь Ши Хуанди, построивший Великую Китайскую стену, был первым. Теперь он покоится под защитой своей армии. В истории был еще один, построивший ради защиты целую сеть стен и крепостей. Но, в отличие от создателя Великой стены, этот правитель предпочитал тьму. До сегодняшнего дня.

Лю повернулся и заглянул в яму. Тогда как армия Цинь Ши Хуанди успокоилась навеки, фигуры, окружающие Цзин-ди, возможно, только спали.

Он дотронулся до медальона.

Там, в сумраке уходящего дня, находились первые фигуры. Лю разглядел ряды голов, которым предшествовало несколько мелких фигурок…

Удача.

…и направился к ним по узкой тропинке.

Эти фигуры были меньше, гораздо меньше, чем солдаты «терракотовой армии», и поднимались над поверхностью всего на пару футов. И в отличие от нарисованной одежды воинов, на них еще виднелись обрывки шелка и других драгоценных тканей.

Лю коснулся рукой лица маленького солдата. В его глазах застыло выражение сострадания, губы были сложены в легкую смущенную улыбку. А вот еще один. У него высокие скулы, прямой взгляд и твердо сжатые губы. Это настоящий воин, видящий перед собой определенную цель. Каждое лицо по-своему красиво, каждое выражает определенные человеческие эмоции. Он видел в их глазах гордость, невинность, отвагу, но было что-то еще.

Молодость.

От неожиданного озарения Лю резко вздохнул.

Это же дети.

Дети. Все до одного. Отпрыски. И, что более важно, если его догадки верны, они были наследниками. Мальчики, рожденные от Цзин-ди, и были ключевыми фигурами, которые так долго искал Лю и остальные ученые.

Дети ждали. Ждали две тысячи лет, чтобы выйти из темноты.

Лю облизнул пересохшие губы и тяжело сглотнул. Он должен убедиться в том, что на этот раз его интуиция не подвела. Раскопки на этом участке далеки от завершения, и, если эти дети спят, они спят не одни.

Только после того, как они окончательно поднимутся из земли, когда освободятся от песка и пыли, они — по одиночке и все вместе — очнутся ото сна, чтобы занять свое место. Только тогда они соединятся с многочисленным народом, населяющим этот континент и весь мир, и сольются с ним. А он станет их новым лидером.

Он должен знать.

Сейчас же.

Он вытащил из рюкзака четыре красных свечи, расставил их в форме звезды и зажег. Сделав глубокий вдох, он отступил на шаг назад и обратился к четырем сторонам света, прося восстановить целостность этих фигур.

Ничего.

Он задержал дыхание и беззвучно прошептал молитву.

И вот что-то всколыхнулось.

Легкое дыхание отдаленным ветерком донеслось издали, слегка задев его щеку.

Где-то вдали раздался стон. Плачущие голоса послышались со всех четырех сторон, они все приближались и приближались, пока не сошлись в одной точке между свечами. Пламя задрожало и погасло. Тонкие струйки дыма закружились в воздухе, поднимаясь к самой крыше над ямой, а потом рассеялись.

Начался новый цикл.

Лю позволил себе лишь слегка улыбнуться, но его сердце переполнилось восторгом. На этот раз он оказался прав. По ему предстояло еще много работы.