Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Убийца ступал по плиткам пола, которые в желатиновых линзах, выращенных для него поверх глаз демоническим естеством, светились зеленоватым блеском. Нормальное человеческое зрение не в силах было бы отыскать различия между отдельными квадратами на полу реликвария, и неудачливый нарушитель наверняка попал бы в зону антигравитации и оставался подвешенным в зале, пока не придут охранники с оружием наготове.

Он не стал обращать внимания на произведения искусства и предметы невообразимой ценности, расположенные в отдельных нишах длинной галереи. Здесь же, в урнах высотой с ребенка, хранились останки всех баронов клана Эврот, начиная с самого первого. Погребальные сосуды были выполнены из алмазного волокна, тантала, панциря ксексетского куинтала и других бесценных и редких материалов. Портреты поколений лордов и леди клана висели на стенах и невидящими взглядами следили за извилистым путем Копья, тщательно обходившего камеры наблюдения и детекторы магнитных аномалий. Вокруг него мягко покачивались щупальца; анализируя температуру окружающего воздуха, они регулировали и нагрев его тела. Тепловые мониторы постоянно сканировали каждый квадратный сантиметр реликвария и обязательно отреагировали бы на тепло человеческого тела, но и они ничего не замечали. Все эти неутомимые и умные машины продолжали свидетельствовать о том, что зал пуст.

В дальнем конце галереи, заключенный в прозрачную стазис-камеру, на пьедестале из платины и мрамора, лежал «Патент на торговлю».

Завидев его, Копье замедлил шаги и облизнул губы под маской из струпьев. От этого движения маслянисто поблескивающая кожа на скулах натянулась и в хищной усмешке блеснули клыки.

Книга была изготовлена из настоящей бумаги, произведенной в последних естественных лесах Венеры, а чернила получены из желез юпитерианского ската-ножеклюва. Мастера Мерики переплели книгу в кожу грокса, а обложка в лучах электрических свечей мерцала драгоценными камнями, собранными во всех колонизированных мирах Солнечной системы. Эта книга являлась физическим подтверждением права клана Эврот странствовать среди звезд. Они не только имели законные основания создавать флотилии кораблей и нанимать армии служащих и экипажей, не только управлять финансовыми ресурсами целых миров, но, согласно этому патенту, Мерриксун Эврот и его родственники получали разрешение Императора распространять экономическую мощь Империума на все планеты Таэбианского сектора.

Убийца едва не рассмеялся от этой мысли. Можно подумать, что какое-то существо способно выделять сегменты Вселенной своим ставленникам, словно это участки земли или порции еды. Какая самонадеянность. Как глупо полагать, что кто-то имеет на это право. Такую власть невозможно дать; ее можно только взять после кровопролитной борьбы, мучений и неимоверного напряжения воли.

Внутри прозрачной камеры располагались сложные гравитационные устройства, и движением руки над рубиновым сенсором, закрепленным в раме, можно было листать страницы, не касаясь книги. Копье махнул рукой, и книга открылась, страницы, плотно заполненные текстом, стали переворачиваться одна за другой.

Он закончил просматривать книгу на странице, украшенной позолотой, пурпурными чернилами и серебряными вставками. Слова высокого готика обрамляли тщательно прорисованную картину, где повторялся тот же сюжет, что и на нефритовом панно в зале аудиенций, — Император награждает первого из баронов Эврот. Но жадный взгляд Копья даже не заметил искусства художника, а остановился на влажно-алом мазке, оставленном на чистой завершающей странице книги.

Одна капля крови.

Он опустил руки на край футляра и позволил демонической сущности, сосредоточенной вокруг кончиков пальцев, просочиться в сварной шов, скрепляющий всю конструкцию. Пластичная плоть проникла в структуру вещества, и тяжелое бронированное стекло лопнуло и разломилось по линии сварки. Раздался резкий треск, но убийца успел заглушить его своими ладонями. Стекло выпало из рамы, и Копье подхватил его. Наконец он протянул дрожащую руку внутрь камеры.

Он вырвет страницу из старинной книги и вытащит из стазис-поля, сохранявшего ее в течение сотен лет. А потом поднесет к губам, прильнет в поцелуе, словно нежный любовник, и выпьет кровь. Он…

Рука дотянулась до книги, но пальцы встретили лишь пустоту, словно массивный фолиант был сформирован из дыма. Очертания книги в стеклянном футляре на краткий миг дрогнули и расплылись, и тогда стало ясно, что это всего лишь призрачное изображение, воспроизводимое набором гололитических проекторов, искусно вмонтированных в раму.

Камера оказалась пустой, и на несколько мгновений такой же пустой стала голова Копья, сраженного сознанием, что его добычи здесь нет.

Но очень скоро пустота наполнилась убийственной яростью, и только сильнейшее напряжение воли удержало его от исступленного крика и полного разгрома всего реликвария.

После ухода леди Синоп Соалм снова осталась в одиночестве среди гор и ждала, пока темнота окутает ее целиком. Ночное небо, так часто дарившее ей мгновения спокойствия одним своим видом, теперь лишь прикрывало угрозы, о которых говорила пожилая женщина. Соалм неожиданно ощутила холодное давление на сознание и невольно вздрогнула.

— Йота. — Обернувшись, она увидела стоявшую у выхода из пещеры кулексус. Глаза темнокожей девушки поблескивали во мраке. — Шпионишь за мной?

— Ага, — последовал ответ. — Тебе не стоит оставаться снаружи так долго. На орбите висят корабли и спутниковые системы кланов. Их приборы дальнего действия могут прозондировать этот район.

— Сколько времени ты за мной наблюдала?

— «Я не верю, что Он склонен прощать», — процитировала Йота, прикасаясь пальцами к торку-ограничителю на шее.

Соалм нахмурилась:

— Ты не имеешь права вмешиваться в личную жизнь!

Если это замечание и должно было вызвать у Йоты чувство вины, она никак на него не отреагировала. Казалось, пария не обладала способностью принимать во внимание такие мелочи, как личная жизнь, такт или правила приличия.

— Что имела в виду эта женщина, когда говорила о «буйствующих силах зла»? — Йота качнула головой. — Эти слова не означали военную угрозу.

— Это довольно сложно, — сказала Соалм. — Честно говоря, я и сама еще не во всем разобралась.

— Но ты ценишь ее мнение. И слова, записанные в книге.

У Соалм кровь застыла в венах.

— В какой книге?

— В той, что осталась в одном из залов нижнего уровня. Там, где люди вместе с Синоп собираются вместе, чтобы поговорить об Императоре, которого считают богом. Ты тоже там была.

Соалм с угрожающим видом шагнула вперед:

— Ты следила за мной?

— Да. А потом, когда все разошлись, я кое-что прочла в этой книге. — Йота все так же поглаживала пальцами свой торк. — Мне показалось, что там все очень запутано.

Соалм изучала выражение лица кулексус и лихорадочно размышляла. Если Йота обнаружила существование тайной часовни на базе повстанцев, последствия могут быть непредсказуемыми. Большинство борцов за свободу твердо придерживались официального антирелигиозного эдикта, признававшего незаконными любые церкви; и неизвестно, как поступит Эристид, если узнает, что она связана с Лектицио Дивинатус.

— Келл будет недоволен, — сказала Йота, будто прочитав ее мысли.

— Ты не скажешь ему об этом! — потребовала Соалм. — И ни о чем не будешь рассказывать!

Йота склонила голову набок:

— Он твой кровный родственник. Анимус спекулум распознает цвета ауры. Как только я увидела вас через визор своего шлема, я поняла, что ваши ауры связаны между собой. Но вы и это тоже держите в тайне.

Соалм безуспешно попыталась не выдать своего потрясения.

— И какие еще секреты тебе известны, пария?

Йота ответила уверенным взглядом:

— Я знаю, что ты сейчас прикидываешь, не лучше ли меня убить, чтобы заставить замолчать. Если сделаешь попытку, есть вероятность одержать победу. Но подобные действия тебе не по нраву. Вот твой брат — он бы не колебался на твоем месте.

— Я не Эристид, — заявила Соалм.

— Нет, конечно. — Лицо Йоты смягчилось. — А на что это похоже?

— Что?

— Иметь родственника. Брата. У меня не было ничего подобного. Я росла в замкнутой среде. В исследовательском центре. Ваш опыт мне интересен. Так на что это похоже?

Как ни странно, Соалм на мгновение ощутила жалость к кулексус.

— Это нелегко, — сказала она. — Йота, послушай меня. Прошу тебя, не говори никому об этой часовне.

— В противном случае ты попытаешься меня убить?

— А ты хочешь заставить меня?

Кулексус покачала головой:

— Нет.