Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века - Сергей Евгеньевич Глезеров

дело. По всем тем улицам, где появлялось привидение, стражи порядка установили ночное дежурство. Вскоре «дух» попал в сети. В одну из темных ноябрьских ночей полицейский чиновник Александровского участка Богданов заметил «привидение» – это была очень высокая широкая фигура во всем белом, которая медленно передвигалась и издавала какие-то шипящие звуки.

Богданов попытался задержать привидение, продолжавшее шипеть. Лишь когда он вытащил револьвер, «оно» заговорило:

– Не стреляйте, я местный.

Прибежавшие на свисток полицейского дворники и городовые тотчас же арестовали «фигуру в белом» и препроводили в участок. Привидение, несколько месяцев пугавшее публику, оказалось не кем иным, как сыном местного дьякона 17-летним Константином Кемецким. Его выгнали с первого курса семинарии за «непристойное поведение». Парень признался, что это именно он наряжался в белое одеяние, стучался в окна и двери, своим рычанием пугал женщин, а потом сам же, в целях саморекламы, сообщал газетчикам о подвигах «привидения».

Таинственный звонок

Таинственные и загадочные случаи всегда волновали и будоражили публику. Немало толков ходило о мистических обстоятельствах смерти молодого поручика Георгия М., трагически погибшего осенью 1908 года на охоте близ Петербурга.

Этот офицер, храбро сражавшийся на Русско-японской войне, перенесший полтора десятка контузий, последние годы жил и служил в Финляндии, а в Петербург приезжал по делам службы. Все свободное время в столице он проводил в семье врача А-ва, где был «своим» человеком и пользовался всеобщей любовью.

Однажды, когда в квартире доктора испортился дверной электрический звонок, поручик сказал: «Я вам поправлю звонки, но помните, что они позвонят в день моей смерти». И мать, и дочь посмеялись над поручиком, а «механик» принялся чинить звонки, но безуспешно.

Через несколько дней он пришел в семью доктора грустным и расстроенным.

– Я завтра уезжаю на охоту, – объявил он, как будто чувствуя приближение неминуемой беды.

– А звонки у нас все-таки не действуют, – с иронией напомнила ему хозяйка квартиры.

– Позвонят в день моей смерти, – без всякой улыбки снова уверил поручик.

На другой день он уехал на охоту, а вечером его привезли с тяжелой раной. Говорили, что он сам случайно себя подстрелил во время охоты. А через несколько дней поручик скончался в одном из петербургских госпиталей. В тот день А-вы сидели дома со знакомыми и беседовали о бедном поручике. Вдруг по дому раздалась трель электрического телефонного звонка.

– Барыня, вас к телефону просят из госпиталя, – доложил появившийся швейцар, – передавали, что сейчас скончался поручик.

Удивительным образом время смерти поручика и звона совпало. Но еще более необъяснимым было то, что специалист, осматривавший потом дверные и телефонные звонки, заявил, что устройства в полном порядке. Тем не менее мистика продолжалась: после похорон поручика звонки действовали исправно, но за трое суток до сорокового дня перестали работать, а в сороковой день опять затрезвонили сами собой. Мистика, да и только.

Ворожея с Большого проспекта

О популярности всевозможных колдунов и магов среди петербургской публики сказано уже немало. К сожалению, мошенникам нередко удавалось обманывать доверчивых горожан. Летом 1913 года за свой «гадательный промысел» в Дом предварительного заключения угодила некая крестьянка, жительница Петербургской стороны, Мария Семеновна Алексеева.

Ходили слухи, что она водится с нечистой силой. Гадалка редко показывалась на улицу, а когда выходила, то сразу же привлекала внимание своим странным костюмом. Те, кому приходилось побывать у нее на квартире, говорили о таинственной черной комнате с пылающим таганом, человеческим скелетом и двумя страшными совами. Многие уверяли, что будто бы видели по ночам, как из открытых окон квартиры гадалки в доме на Большом проспекте Петербургской стороны вылетали тени и злые духи с черными крылами.

Сама Алексеева смеялась над этими слухами, но не отрицала, что знает тайны загробного мира, может вызывать тени умерших и злых духов. В ее квартиру охотно шли нарядные барыни и состоятельные господа.

Особенно «славилась» эта гадалка умением «привораживать людей друг к другу». Она уверяла своих клиентов, что это делают ее знакомые «духи», которые очень любят дорогое шелковое белье и шелковые платья. Эти вещи, как объясняла колдунья, надо носить на одно из кладбищ. Там следовало разрыть могилу истлевшего колдуна, знакомого ее матери, именно она и передала дочери дар колдовства. На могилу надо положить одежду, затем «духи» прилетят, наденут вещи, а потом вернут их с заклинаниями, которые сделают платье или белье талисманами. При этом колдунья требовала от своих клиентов денег на расходы – «чаевые» для кладбищенских сторожей, которые иначе якобы не пускали ее на кладбище.

Впрочем, легковерные клиенты нередко не получали обратно своих дорогих вещей. Когда одна дама, доверившаяся колдунье, стала требовать обратно «освященных» духом вещей для воздействий, то колдунья торжественно заявила: «Ты была нетерпелива, явилась рано, и я сейчас получила откровение, что небесный огонь сжег твои вещи».

По уверению колдуньи, злые духи были особенно падки на золото, и тот, кому нужна была их помощь, должен нести золотые кольца, браслеты, броши и т. п. Когда одна из клиенток пришла к гадалке за своими вещами, та устроила перед ней целый спектакль, выйдя с забинтованной головой. Она заявила, что дьявол осерчал, поэтому все золотые вещи взорвались, и жаром ей опалило голову. А другой клиентке колдунья и вовсе заявила: «Если будешь так требовать, то выйдешь из моей квартиры трупом».

Издевательства над доверчивыми клиентами стали для гадалки роковыми. В конце концов, несколько десятков жертв Алексеевой обратились в сыскную полицию, и на ее квартиру вскоре пришли с обыском. Аферистке пришлось признать, что никаких духов и чертей она никогда не знала, а просто пользовалась доверчивостью публики и ее увлечением «миром таинственного».

При обыске в квартире Алексеевой нашли много «приношений» – всевозможных шелковых вещей, а также целый склад золотых украшений на сумму в несколько тысяч рублей. «Колдунья не гнушалась носовыми платками, дамскими шляпами, ночными сорочками и другими вещами, продавая их татарам на рынке», – сообщала одна из газет.

Во время следствия выяснились и еще любопытные вещи из «гадательной практики» Марии Алексеевой. Оказалось, что она продавала также различные средства против запоя и для улучшения торговли. Как выяснилось при экспертизе, все они представляли собой не более чем настойки трав на спирту и простую воду. А для примирения супругов в ссоре она советовала носить на теле сушеную лягушку.

По совету гадалки, кое-кто из торговцев жег в лавке какую-то траву, чтобы заманить покупателей, а порог лавки опрыскивали жидкостью. В экстренных случаях колдунья сама приезжала к своим клиентам и проводила заклинания, но не менее чем за двадцать пять рублей.

Среди ее многочисленных афер было