Открытый брак - Ольга Джокер

Глава 65

«Сегодня не жди — буду поздно»

Сердце тут же сжимается в тиски. Болит и мечется.

Я раз за разом перечитываю сообщение Наиля и грустно усмехаюсь. В ответ отправляю, что может вообще не являться. Я не расстроюсь, разве что Мышка…

Кручу мобильный в руках, вполуха слушаю Миру.

Рассказ проносится фоном и совершенно нигде не откладывается. Впрочем, так происходит со всей информацией, которую я получаю за последние дни.

На подкорке отпечатывается сказанная мужем фраза в пылу ссоры. Вот она — и терзает, и мучит. Не опускает каждую проклятую секунду. Хочется доказывать и оспаривать, что всё совершенно не так, но это будет чистейшей ложью.

Киваю подруге. Соглашаюсь на вторую порцию чая.

Думаю о том, что мой Наиль тоже был другим. И дело вовсе не в прическе и стиле одежды. Во многом. Почти во всем. В характере, повадках, планах и целях. Теперь даже не знаю, у нас они совпадают? Одни на двоих или уже нет?

— Ой, потусить сейчас не с кем, Поль. Журавлёвы разбежались. Вертинские заняты повторной операцией на руке — Лиля всё по больницам с мужем таскается. Хоть с тобой в кои-то веки потрещу.

Мы случайно встретились в холле косметологического центра — не договариваясь заранее. Я как раз приехала на массаж, чтобы получить дозу расслабления. Теперь телу хорошо, а на душе по-прежнему паршиво. И никакой специалист этому, к сожалению, не поможет.

— Как ваши с Наилем дела?

Любопытный внимательный взгляд я встречаю довольно спокойно. Не смущаюсь и не заикаюсь. Не боюсь, что разоблачат по щелчку пальцев. Я будто бы смирилась с тем, что некоторые вещи бывают необратимыми.

— Перевезли дочь, занимаемся работой. Планируем отпуск в конце месяца.

— О, отпуск — это здорово! — подтверждает Мира. — Саркиев как раз отбудет презентацию, да? Ему нужно отдохнуть после столь активного сотрудничества с министерством.

Краска неконтролируемо приливает к лицу. Ладони потеют. Создается впечатление, что о служебном романе моего мужа догадывается каждая дворовая собака, а за моей реакцией тщательно следят и ждут то ли подтверждения, то ли протеста после многочисленных слухов и домыслов.

— Да, не мешало бы. Работы действительно много.

Не получив желаемого результата после ответа, Мира открывает камеру и фотографирует стол — две фарфоровые чашки с золотистым ободком и два одинаковых пирожных на блюдцах с таким же узором. Обработав снимок в фоторедакторе, подруга выкладывает его в социальную сеть и отмечает меня. В нашем кругу так принято — показывать чуть ли не каждый свой шаг.

Я прошу прощения и ненадолго отлучаюсь в уборную. Умыв лицо, достаю телефон и набираю номер свекрови. Сообщаю, что немного задержусь.

Мне стыдно, но общение с собственной дочерью дается адски сложно. Приходится держать лицо, вымучивать улыбку и отыгрывать роль, которую я попросту не тяну. Наиль в этом ничуть не помогает. Вообще ни разу. Он просто пропадает и пускает ситуацию на самотёк. Так, должно быть, легче, чем находиться на одной территории с чужой неузнаваемой Полей.

— Милая, не торопись, пожалуйста! — произносит радостным тоном Галина Сергеевна. — Мы с Маришкой поужинали и планируем отдыхать, а вы — веселитесь и ни о чем не думайте. Хоть и до утра…

Прикрыв глаза, тру пальцами переносицу. Под «вы» свекровь, конечно же, подразумевает меня и Наиля, но я, видимо, не настолько жестокая, чтобы вот так сходу разочаровывать…

Коротко благодарю за поддержку и помощь, передаю дочери привет. Кладу трубку и возвращаюсь в холл к Мире.

Личную жизнь мы больше не трогаем. Всегда легче обсуждать чужую — это и делаем. Тем более, не только мне не хочется бередить раны. Рома так-то тоже блядует…

Сотрудники центра потихоньку покидают рабочие места, клиентов становится меньше.

Когда за спиной открывается входная дверь, запуская в помещение пропахший дождем свежий воздух, я неосознанно напрягаю плечи.

Мира взмахивает рукой и улыбается во все тридцать два зуба, а мой пульс срывается и несется вскачь, едва я слышу хорошо знакомый голос, прокатывающийся мурашками от макушки до пят.

— Роман здесь? — интересуется Саша. — Он сказал, что вечером его можно будет найти в центре.

Не зная куда деть руки — то скрещиваю их на груди, то кладу на колени. Голову назад не оборачиваю — трушу.

— Да, он разгружает оборудование на заднем дворе. Скоро освободится. Ты пока присядь к нам…

Под гулкие удары сердца наблюдаю, как Журавлёв невозмутимо располагается на диване напротив. Откидывается на спинку. Широко разводит ноги. Бросает на меня цепкий обжигающий взгляд, от которого в организм макро-дозами впрыскивается резвый концентрированный адреналин.

Я вздергиваю бровь. Смотрю с недоверием. Правда к Роману или спонтанно придумал повод?

С тех пор, как мы в последний раз виделись, во внешности Саши ничего не изменилось. Такой же красивый, уверенный в себе и притягательный. Разве что волосы слегка отрасли, но ему очень даже идёт…

Я не включаюсь в разговор и допиваю остывший чай. К пирожному не притрагиваюсь, потому что, боюсь, не смогу проглотить и кусочка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Администратор Вика приносит Журавлёву кофе. Густо краснеет, встречаясь с ним взглядом и получая теплую благодарность. Что-что, а смущать девушек Саша умеет и любит.

— Как она — жизнь после развода? — спрашивает Мира. — Нашел себе кого-то или пока один?

— Один, но надеюсь ненадолго.

Я ёрзаю в кресле. Вжимаю ногти в ладони. Не смотрю, но чувствую, как Саша проезжается глазами по моим оголенным ногам и застывает в области груди. Хочу верить, что Мира не настолько проницательна и этого не ловит.

— М-м. Заинтриговал. Дай угадаю — кто-то есть, но пока что всё сложно?

— Да, можно сказать и так. Всё пиздец как сложно, но вполне решаемо. Стоит только попросить.

Тело пробивает мучительной дрожью, зубы клацают. Не в силах выдерживать этой моральной экзекуции, я поднимаюсь с кресла и поправляю слегка задравшуюся футболку.

Этот жест не остается без внимания Журавлёва. Он жжет взглядом кожу на животе, плывёт выше. Жадно впитывает