Тайна из тайн - Дэн Браун

стекла, вмонтированную в стену прямо над клавиатурой. Кэтрин не заметила ее раньше.

Считыватель RFID.

"Я обратил внимание на считыватель утром, но только в резиденции посла понял его назначение. Тогда меня осенило, почему у Гесснер два способа доступа к одному и тому же лифту. Если я прав, то нам нужна только карта из ее портфеля, которую я видел ранее в ее лаборатории внизу."

Лэнгдон уже набирал код на панели.

"Так ты действительно разгадал код?" — спросила Кэтрин. — "Арабская дань древнегреческому... с лимонным акцентом?"

"Латинским," — поправил он с улыбкой. — "Ты была пьяна." Он закончил ввод кода, и лифт ожил.

Впечатляет, — подумала Кэтрин. Объяснит позже.

Лифт ехал подозрительно долго, но когда он прибыл, Кэтрин отметила несоразмерно большой размер кабины — странно просторной для личного пользования Гесснер.

Скорее рассчитанной на перемещение оборудования и персонала.

Логика Лэнгдона пока не давала сбоев. Они вошли и спустились на один этаж.

Когда двери открылись, перед Кэтрин предстал длинный коридор с каменными стенами, полированными инкрустированными полами и современными точечными светильниками. Возникало ощущение, что Старый и Новый Свет достигли здесь какого-то неуклюжего компромисса.

Выходя, Лэнгдон указал на еще один считыватель RFID, и Кэтрин кивнула. Они двинулись вперед. Ей не хотелось видеть жуткую сцену впереди, которую Лэнгдон подробно описал, но ее уверенность в правильности его теории росла. Если он прав, план был прост: получив карту Гесснер, они спустятся к Порогу.

Они прошли мимо кабинета Гесснер и Саши, лаборатории МРТ-сканирования и двери с пиктограммой человека в VR-очках.

Ее лаборатория виртуальной реальности, — вспомнила Кэтрин разговор Гесснер за вчерашним ужином. Тогда она не придала этому значения, но теперь, после разговоров об эпилепсии Саши и внетелесном опыте, задумалась — может ли VR быть как double пространственно воплощать обратное?Как искусственный внетелесный опыт…

"Портфель Бригиты..." — голос Лэнгдона прервался. — "В конце коридора. Вместе с... ее телом."

Кэтрин взглянула на внезапно побледневшего Лэнгдона. "Ты в порядке?"

Он мрачно кивнул. "Спасибо. Просто... не хочу видеть ее снова. Сегодня утром, когда я увидел тело, то подумал, что это ты."

Кэтрин обняла его за талию, вспоминая собственный ужас при мысли, что Лэнгдон утонул. В своих исследованиях она сталкивалась со смертью, но это всегда было мирным, ожидаемым процессом. Здесь все иное — насильственное, тревожащее. "Я стараюсь думать о теле как о пустой оболочке," — сказала Кэтрин. — "Уже не о человеке. Безжизненном манекене."

"Спасибо, учту," — ответил он, не выглядя менее встревоженным.

"Если подумать, как вид мы совершенно иррациональны в отношении тел. Даже когда от близких ничего не остается, мы бальзамируем, одеваем, хороним их, затем регулярно навещаем! Многие даже покупают роскошные гробы с мягкой обивкой, чтобы тело было 'удобно'."

Лэнгдон скептически улыбнулся. "Полагаю, это нужно скорее живым, чем мертвым."

"Да, но свидетельства переживших клиническую смерть ясно показывают: умирающие рады оставить свои старые или больные тела. По всем данным, умерших волнует судьба их тел не больше, чем судьба проданных автомобилей. Нисколько."

Обожаю женщин, объясняющих жизнь и смерть через подержанные автомобили,— подумал Лэнгдон, входя в загроможденную мастерскую, где утром обнаружил тело Гесснер в капсуле.

"Может, подождешь здесь?" — предложил он, желая избавить ее от зрелища. — "Я мигом."

Оставив Кэтрин у входа, он поспешил внутрь, сознательно избегая взгляда на капсулу и направляясь к столу.

Кожаный портфель Гесснер, как и ожидалось, лежал там же. Лэнгдон думал, что придется взламывать замок, но обнаружил нечто неожиданное.

Застежки были уже оторваны... замок сломан.

О нет...

Лэнгдон распахнул портфель: документы, папки, телефон — все на месте. Кроме одного. Карты RFID не было в защитном слоте. В панике он проверил слот — пусто. Перебрав содержимое дважды, он вынужден был признать горькую правду.

Мы лишились доступа к Порогу.

"Неважно," — мрачно сказала Кэтрин, неожиданно оказавшись рядом. Лэнгдон обернулся: она стояла у капсулы, глядя на тело.

"Карта Бригиты не помогла бы нам," — прошептала она. — "Она биометрическая."

"Что?" — Лэнгдон шагнул к ней.

"Она работает только при соприкосновении с ее пальцем." "Откуда ты знаешь?"

Кэтрин указала на окровавленные кусачки у капсулы. "Потому что тот, кто взял карту... взял и ее палец."

ГЛАВА 92

Оставшись одна в кабинете, посол задумчиво разглядывала записку, найденную на теле Майкла Харриса.

Лично послу США Хайде Нагель. Конфиденциально

Письмо было написано от руки, без подписи, и содержало всего две строки. Нагель перечитала его несколько раз, сбитая с толку содержанием. Она ожидала, что послание убийцы будет мрачным и угрожающим, и психологически подготовилась. Но записка оказалась краткой и удивительно сдержанной. Почти вежливой.

Пожалуйста, помогите Саше.

https://youtube/pnAFQtzAwMM

И это всё? Он хочет, чтобы я помогла Саше?

Озадаченная посол потянулась к клавиатуре и начала набирать присланный преступником URL-адрес. Будь файл на флешке или во вложении письма, Нагель никогда бы не открыла его на компьютере посольства, но публичная ссылка казалась безопасной.

Когда открылось окно YouTube, Нагель увидела любительское видео, снятое на мобильный телефон, возле какого-то длинного низкого контейнера, напомнившего ей военные транспортировочные контейнеры с жёстким корпусом, в которых перевозят тела павших. Но тело внутри этого контейнера было совершенно живым - женщина отчаянно билась, пытаясь разорвать удерживающие её липучки. Невысокого роста, со стильной причёской и бледной кожей, она была одета по последней моде.

Боже мой... Доктор Бригита Гесснер,- мгновенно поняла посол, отпрянув вспомнив рассказ Лэнгдона о найденном им теле Гесснер. Ей с ужасом показалось, что сейчас она станет свидетелем последних мгновений жизни женщины. Неужели это фильм-снёф?!

Ответ на вопрос появился мгновением позже, когда в кадре возник нападавший на Гесснер. Фигура в балахоне была закутана в черное, и, когда его лицо стало видно, Нагель буквально отпрянула от экрана. Лицо мужчины было покрыто толстым слоем глины, а на лбу проступали три буквы на иврите.

Нагель хорошо знала историю Праги, и у нее не было сомнений в том, что это было. Он одет как голем? С нарастающим ужасом она смотрела на происходящее — на жестокий допрос с внутривенными инъекциями и какой-то незнакомый ей медицинский процесс. Боль, которую причиняли Гесснер, была ужасающей, но то, что он рассказал — его подробное признание, — потрясло Нагель до глубины души.

Когда видео подошло к своему ужасающему завершению, посол Нагель закрыла глаза. Она глубоко вдохнула, пытаясь осознать все, что только что услышала. Многое в признании Гесснер она не понимала, но одно было совершенно ясно. Секретный проект, в котором Нагель невольно