Робинзоны космоса. Бегство Земли - Франсис Карсак

спокойствие еще нужно было завоевать, путь к моей лаборатории пролегал через опустошенную планету.

Я резко дернулся:

– Отпустите!

Парни ни на йоту не ослабили хватку. Кириос сделал правильный выбор. Хотя они были ниже меня ростом, в силе я им заметно уступал.

Мне все же удалось вытащить фульгуратор и приставить дуло к груди одного из бойцов.

– Отпустите, или я выстрелю!

Солдат побледнел под своим спасиандром, но не поддался.

– Стреляйте, Хорк! Вы – верховный координатор, и моя жизнь – ничто для вас. Но у меня есть приказ, и я его выполню. А убьете меня – замена найдется.

Я обернулся. Позади меня стояло десятка два бравых молодцов – мой личный почетный караул.

– Так и быть, – сказал я. – Даю вам слово, что не попытаюсь спуститься. Разве что Кириос передумает…

Так как оставаться на поверхности спутника не имело смысла, я вернулся в свой космолет и попытался еще раз связаться с Кельбиком. Он не отвечал. Зато по прошествии какого-то времени я услышал голос Кириоса:

– Мы продвигаемся, Хорк, но с большим трудом. Противник располагает чем-то вроде термических пистолетов – они, конечно, не стоят наших фульгураторов, но потери от них не меньше. Сейчас мы у входа в большую шахту и готовимся к атаке.

– С кем вы сражаетесь? С людьми или с тельбирийцами?

– И с теми и с другими. Но полагаю, Кельбик прав: тельбирийцы используют людей в качестве пушечного мяса. Какие новости от разведчиков? Где сейчас замеченный ими вражеский флот?

– Пока неизвестно.

Я провел перед пультом связи сколько-то бесконечных часов, пытаясь связаться то с Кельбиком посредством волн Хека, то с флотом, то с Кириосом. Этот последний сообщал мне через неравные промежутки времени, как идут дела. Бойцы пробивались все глубже, но, несмотря на превосходство нашего оружия, несли довольно тяжелые потери. Следов Кельбика обнаружить пока не удалось, но в одной из комнат они нашли тела Харлока и Рабеля. Их зверски пытали, и даже Кириос не смог помешать своим людям тут же, на месте, расстрелять нескольких пленных.

Затем я получил сообщение от разведывательных космолетов. Вражеский флот насчитывал всего шестьдесят кораблей. Тельбирийцы, по всей видимости, еще не осознали размеров нависшей над ними опасности. Я ретранслировал новости Кириосу и с его согласия отдал приказ ста двадцати космолетам вступить в битву с противником, поскольку наш третий флот был еще слишком далеко.

Внезапно замигал огонек вызова на коммуникаторе, настроенном на волны Хека.

– Хорк, это Кельбик! Я замуровал себя в самом конце заброшенной галереи: когда тельбирийцы бросились за мной, я обрушил свод. Слышу грохот боя. Я на последнем, самом нижнем уровне, судя по всему, под машинным залом.

– Хорошо. Сейчас же передам эту информацию Кириосу. Можешь сообщить что-нибудь полезное о противнике?

– Да. Люди здесь – всего лишь марионетки в руках тельбирийцев. Возможно даже, что они действуют не по собственной воле. Они ненавидят нас всей душой, так как живут с убеждением, будто их предки были изгнаны с Земли, но есть и кое-что другое. Блуждая по туннелям, я наткнулся на тяжелораненого. Он сперва меня обматерил, но, умирая, вдруг изменил свое отношение ко мне, словно внезапно освободился от чего-то, и сказал: «В конце концов, вы тоже люди. Опасайтесь краснокожих!»… Ну вот, теперь я отчетливо слышу взрывы и крики! Должно быть, наши люди уже ворвались в машинный зал, который сообщается с моей галереей через вентиляционную трубу, но она слишком узкая, не пролезешь. Надеюсь, меня скоро вызволят. Между нами говоря, Хорк, я уже сыт по горло этим непосредственным участием в бойне, так что из лаборатории я теперь ни ногой!

– Думаю, ты прав! Кириос придерживается того же мнения.

И я быстро рассказал Кельбику о своем собственном положении. Динамик задрожал от его раскатистого хохота.

– Ну наконец-то! Хоть кто-то тебе это сказал! Тем лучше!

Час спустя Кельбик выбрался из подземелья вместе с нашими бойцами. Из пяти тысяч человек, спустившихся в туннели, наверх поднялось всего две тысячи семьсот пятьдесят.

Мы потеряли почти каждого второго!

Все как попало набились в космолеты, и мы на полной скорости помчались к Земле. Я призвал Кельбика и Кириоса на военный совет.

– Это было ужасно, – проговорил Кириос. – Нам противостояло примерно две тысячи человек, если их еще можно называть людьми, и около пятисот тельбирийцев, не более. Зато эти дрались как черти, гораздо отчаяннее наших солдат. Хорошо, техника у них похуже – это хоть как-то уравнивает силы. Иначе, полагаю, нам пришлось бы лететь к какой-нибудь другой звезде.

– Бесполезно, – сказал Кельбик. – Если я правильно понял, они тоже осваивают практическое использование гиперпространства. Один из них хвастался этим передо мной.

– Я тоже думаю, что лучше всего объясниться сейчас – раз и навсегда.

В тот момент, когда мы уже приземлялись неподалеку от Хури-Хольдэ, пришло сообщение от нашего флота. Враг был уничтожен, но от третьей планеты на нас двигалась настоящая армада. Я приказал разведывательным космолетам отступить.

Мы с Кириосом приложили максимум усилий, чтобы в кратчайший срок приготовиться к обороне. В некотором смысле я даже не был раздосадован тем, что враг нападает: так мы смогли бы сражаться близ наших баз, что всегда является преимуществом. Все наши города были скрыты глубоко под землей, и особые потери им не грозили. Земля, а следом за ней и Венера продолжали мчаться к системе Белюля со скоростью, которая уменьшалась с каждым часом, но все еще оставалась головокружительной. Разумеется, наше появление должно было нарушить равновесие системы, однако мы смогли определить массы различных планет, и расчеты показали, что можно вывести наши миры на подходящие орбиты, не вызвав нового катаклизма.

Вскоре после нашего возвращения один из космолетов примчался в Хури-Хольдэ на предельной скорости: на борту его находился пленник из числа людей, обнаруженный живым, в спасиандре, на разрушенном вражеском корабле.

Я приказал немедленно привести его к нам.

Он прибыл под охраной двух великанов-солдат, которых Кириос определил мне в телохранители. То был человек среднего роста, довольно хрупкий, очень смуглый, с живым и открытым взглядом. Дождавшись Кириоса, я приступил к допросу.

Его звали Элеон Рикс. Ему было тридцать два тельбирийских года (по старому земному исчислению я не дал бы ему больше двадцати пяти). На борту звездолета он был инженером.

– Почему вы нас атакуете? – спросил я. – Мы пришли к вам с миром. Наше Солнце взорвалось, но нам удалось спасти наши планеты. Все, чего мы просим, так это света какой-нибудь звезды. Мы не хотим врываться к вам силой, хотя еще две планеты ваша звезда вполне могла бы согреть! Мы не хотим войны. Перед тем как достичь вашей