Танец с драконами - Джордж Мартин

Лестница привела их в темную, дымную комнату, натопленную до духоты. Окно было затянуто потрепанным куском кожи, чтобы уменьшить сырость с улицы, в жаровне тлел кусок торфа. В комнате стояла отвратительная вонь: миазмы плесени, мочи и испражнений, запах дыма и болезни. Пол был устлан грязным тростником, охапка соломы в углу служила постелью.

Ральфа Кеннинга, лежащего под горой мехов, бил жестокий озноб. Его оружие было свалено рядом: меч и топор, кольчуга, железный шлем. На его щите облачная рука штормового бога метала из пальцев молнии на бушующее море, но краска выцвела и облезла, а дерево под ней начало гнить.

Гнил и сам Ральф. Он лежал в лихорадке под слоями меха совершенно голый, бледное опухшее тело было сплошь покрыто мокрыми язвами и коростой. Голова его деформировалась — одна щека неестественно раздулась, а шея так налилась кровью, что казалась шире головы. Рука на этой же стороне была размером с бревно, в ранах копошились опарыши. Судя по всему, его не мыли и не брили уже много дней. Из одного глаза сочился гной, а борода покрылась коркой засохшей рвоты.

— Что с ним случилось? — спросил Вонючка.

— Он стоял на насыпи, и какой-то болотный дьявол выпустил в него стрелу. Пустячная царапина, но… их стрелы отравлены, они обмазывают наконечники дерьмом и еще чем похуже. Мы залили рану кипящим вином, но это ничего не дало.

Я не могу вести переговоры с этим существом.

— Убей его, — сказал Вонючка караульному. — Он уже ничего не соображает. В нем только кровь и черви.

Караульный уставился на него, раскрыв рот:

— Капитан оставил его за главного.

— Ты бы добил умирающую лошадь.

— Какую лошадь? У меня никогда не было лошади.

А у меня была. Внезапно нахлынули воспоминания. Почти человеческие крики Улыбчивого, его грива объята пламенем. Ослепший от боли, он встал на дыбы, бил ногами в воздухе и лягался. Нет, нет. Он не был моим, у Вонючки никогда не было коня.

— Я сделаю это за тебя, — Вонючка схватил меч Ральфа Кеннинга, прислоненный к щиту. Оставшихся пальцев все еще хватало, чтобы сжать рукоять. Когда острие меча коснулось горла того, что лежало на соломенной постели, кожа разошлась, и наружу хлынула черная кровь и желтый гной. Кеннинг забился в конвульсиях, потом затих. Тошнотворный запах наполнил комнату. Вонючка бросился на лестницу. Воздух там был сырым и холодным, но все же гораздо чище. Железнорожденный, пошатываясь, поспешил за ним, с побледневшим лицом и едва сдерживая рвоту. Вонючка схватил его за руку:

— Кто у вас следующий по старшинству? Где остальные?

— На стенах или в зале. Спят, пьют. Могу проводить вас, если желаете.

— Проводи, и немедленно, — Рамси дал ему всего день.

Отделанный темным камнем зал с высоким потолком был полон дыма и насквозь продувался. Стены покрывали огромные пятна белесого лишайника. В камине, закоптившемся от жаркого пламени былых времен, теперь тускло горел торф. В центре зала стоял массивный каменный стол, заполняя все пространство, как и веками до этого. Вон там я сидел, когда был здесь в последний раз, вспомнилось ему. Робб во главе стола, по его правую руку Большой Джон, по левую — Русе Болтон. Рядом с Хеллманом Толлхартом сидели Гловеры. Напротив — Карстарк и его сыновья.

За столом выпивали железнорожденные, человек двадцать. Несколько из них подняли на него мутные, безжизненные глаза, но остальные не обратили ни малейшего внимания. Ни одного знакомого лица. Некоторые носили плащи, застегнутые серебряными пряжками в форме трески. На Железных островах были невысокого мнения о роде Коддов, поговаривали, что мужчины у них — воры и трусы, а женщины — распутницы, которые спят с собственными отцами и братьями. Неудивительно, что его дядя оставил их здесь, когда отправился домой с Железным флотом.

Моя задача становится гораздо проще.

— Ральф Кеннинг мертв, — сказал он. — Кто у вас за старшего?

Пьяные безучастно посмотрели на него. Кто-то заржал. Кто-то сплюнул. Наконец, раздался голос одного из Коддов:

— А кто спрашивает?

— Сын лорда Бейлона, — Вонючка, мое имя Вонючка, и я — дерзкая штучка. — Я посланник Рамси Болтона, лорда Хорнвуда и наследного лорда Дредфорта, который пленил меня под Винтерфеллом. К северу от вас стоит его войско, а к югу — армия его отца, но лорд Рамси будет милостив и пощадит вас, если вы сдадите Ров Кейлин до захода солнца, — он вытащил письмо, которое привез с собой, и бросил его на стол перед пьющими.

Один из них взял его и начал рассматривать со всех сторон, ковыряя печать из розового воска. После паузы он произнес:

— Пергамент. Какой от него толк? Нам нужен сыр и мясо.

— Сталь, ты хотел сказать, — поправил его сидевший рядом мужчина, седобородый, с обрубком вместо левой руки. — Мечи. Топоры. Да, и луки, еще сотня луков, а к ним лучники, чтобы спускать тетиву.

— Железнорожденные не сдаются, — произнес третий голос.

— Мой отец вряд ли бы с этим согласился. Лорд Бейлон преклонил колено перед Робертом, когда тот разрушил его стену. Иначе он бы погиб. Как и вы, если не сдадитесь, — он указал на свиток. — Вскройте послание. Прочтите его. Это ваша охранная грамота, она писана рукой лорда Рамси. Сложите мечи и идите со мной — его светлость вас накормит и беспрепятственно отпустит на Каменный Берег, чтобы вы нашли корабль домой. В противном случае вы умрете.

— Это угроза? — один из Коддов вскочил на ноги, крупный мужчина, бледный, как мертвец, с выпученными глазами и большим ртом. Он выглядел так, словно отец прижил его с рыбиной, но все же у него был меч. — Дейгон Кодд никому не сдается.

Нет, пожалуйста, вы должны выслушать меня. При одной только мысли о том, что сделает с ним Рамси, если гарнизон откажется сдаться, он чуть не обмочился. Вонючка, Вонючка — мокрая сучка. — Таков ваш ответ? — собственный голос показался ему слабым. — Эта треска говорит за всех вас?

Караульный, который встретил его у входа, выглядел не таким уверенным:

— Виктарион приказал нам держаться, так он говорил. Я своими ушами слышал. "Держитесь, пока я не вернусь", сказал он Кеннингу.

— Точно, — согласился однорукий. — Так он и сказал. Вече призвало его, но он поклялся, что вернется с короной из плавника на голове и тысячным войском за спиной.

— Мой дядя никогда не вернется, — произнес Вонючка. — Вече выбрало королем его брата Эурона, а Вороньему Глазу есть, где воевать. Неужели вы думаете, что мой дядя ценит вас? Ничего подобного. Он оставил вас здесь на верную смерть. Вы для него — грязь, которую он счищает с сапог после схода со шлюпки на берег.