Путешествия вокруг света - Отто Коцебу

После полудня мы поехали на берег и заметили, что тут было мало земли, а потому группа островов бедна плодами; хлебного дерева мы вовсе не видали; пандановое дерево, находящееся на прочих островах в изобилии, оберегается здесь с большой тщательностью; кур, которых, подобно нашим цепным собакам, привязывают на веревке к жилищам, здесь имеется больше, но их мясо не употребляется в пищу, а только перья служат для убранства. Длинные перья тропической птицы (парящего фаэтона) принадлежат к величайшему наряду; но птица эта редко попадается. Мы узнали, что Ламари незадолго перед этим отправился в Удирик, чтобы и там собрать войско, а Лангемуи, оставшийся вместо него начальником, находится в северной части группы на о. Капениур. Группа Удирик находится, по показаниям дикарей, прямо на N отсюда, в расстоянии одного дня плавания; я более не сомневался, что она состоит из открытых нами в прошлом году островов Кутузова и Суворова. Каду отправился с нами на корабль, а островитяне провожали нас на своих лодках, наполненных кокосовыми орехами, которые они нам предлагали, не требуя никакой платы. Меня тронуло такое добродушие и бескорыстие при недостатке в плодах, и я щедро наградил их железом. По хорошему наблюдению мы нашли широту нашего якорного места 10°13′7″ с., долготу по хронометрам 171°1′27″в.

4 марта на рассвете были поставлены паруса, и мы направились к о. Капениур, к которому прибыли, из-за множества встретившихся в пути коралловых мелей, только в 9 часов утра. Здесь мы остановились в 50 саженях от берега; найдя защиту от ветра, я решил употребить несколько дней на починку парусов и снастей, поскольку «Рюрику» теперь предстояло плавание по бурному океану, на котором в настоящее время года надо ожидать штормов. Самая большая глубина внутри группы составляла 20 саженей; на нашем якорном месте было только 6 саженей; грунт — белый, глинистый, какого мы не находили еще ни в одной группе. Едва мы стали на якоре, как нас посетил Лангемуи, который, уже с вечера зная, что Каду у нас, так доверился нам, что взошел на корабль без всякого опасения и положил к моим ногам несколько кокосовых орехов. Ему было по крайней мере 80 лет от роду, он был худощав и совершенно сед, но в нем пылал юношеский дух. Он мне очень понравился, я щедро одарил его и заключил с ним дружбу; он пригласил меня на свой остров и отправился обратно. После полудня я сделал ответный визит и был дружелюбно принят в его доме всем семейством, а Каду многое рассказывал о нашем корабле. На руке Лангемуи я заметил несколько рубцов от ран и спросил его, каким случаем они нанесены; старик указал на W и, рассказывая о своем давнем посещении жителей Ралика, от которых получил эти раны, вошел в такую ярость, что, схватив копье и с такой силой бросив его в дерево, отстоящее на 15 шагов, что оно крепко вонзилось в него, вскричал: «Мани мамуан Ралик!» (убить человека с Ралика). Я удивился искусству и силе, с которыми старик еще владел копьем, которое на 20 шагов было смертоносно.

Когда мой хозяин несколько успокоился, то я старался выведать от него, при помощи Каду, привыкшего уже у моему произношению, что он понимает под названием Ралик, и узнал следующее: известная нам уже цепь островов, простирающаяся от лежащей на севере группы Бигар до находящейся на юге группы Милле, именуется природными жителями Радак, как и я ее впредь буду именовать; на запад от цепи Радак простирается параллельно ей другая цепь, состоящая из девяти больших групп и трех отдельно лежавших островов; она густо населена и называется Ралик. Лангемуи растолковал все это, обозначив маленькими камешками на циновке цепь Радак, определив ее направление сперва от N к S до группы Эрегуп, а потом к SW. Так как известные нам группы были обозначены с большой точностью, то его показания о цепи Ралик также заслуживали доверия. Наименовав несколько раз группы, старик указал также путь, которым надо следовать туда от Айлу. Для этого он применил следующий остроумный и очень ясный способ. Небольшой камень заменял в его руках лодку; с восходом солнца он отплыл от Айлу и, взяв SW курс, прибыл в полдень к о. Темо, а оттуда к вечеру достиг группы Лигиеп (когда мы впоследствии открыли эту группу, то удивлялись его основательным сведениям об этой стране). От группы Лигиеп он выступил на другое утро, правил на запад, пробыл в пути два дня и две ночи и достиг принадлежащей к цепи Ралик группы Кваделен. Таким образом он с ясностью обозначал не только курс, но и время дня. В то время, когда он был ранен, обе цепи вели между собой жестокую войну, но теперь находятся в дружественных связях. Каду уверял, что ему также известна цепь Ралик, и рассказывал, что «тамон» Тиураур предпринимал путешествие на Ралик, разменялся именами с тамошним начальником и положил основание дружественному союзу между жителями обеих цепей островов.

Цепь Ралик имеет двух владетелей: Лагадак-Нанаит и Лабондугин. Первый называется «эруд-эллип» (великий начальник). Каду впервые ввел здесь слово «тамон»; так именуются предводители на Каролинских островах, здесь же они называются «эруд». Нам рассказывали, что между жителями обеих цепей островов нет никакого различия ни в языке, ни в обычаях и что в цепи Ралик группа Одия наибольшая и более прочих населена. Лангемуи утверждал, что от Эрегупа можно доплыть туда в 1½ дня; так как мне по опыту известно, что здешние дни плавания редко больше 40 миль, то расстояние между обеими цепями должно быть около 60 миль. Плавание от Ралика к Радаку медленнее, поскольку в этом случае приходится идти против пассатного ветра. Любопытно было слышать от Лангемуи, что задолго до нашего времени к Одии приставал корабль с белыми людьми, у которых жители меняли железо, и что с самой северной группы Биги-ни был замечен проплывший мимо большой корабль. Из этого явствует, что цепь Радак вовсе неизвестна, а цепь Ралик можно считать за Мульгравову цепь. Помещенная в моем атласе карта цепи Ралик, составленная по показаниям Лангемуи, надеюсь, довольно верна.

Об острове Капениур, имеющем в окружности только ¼ мили, нельзя сказать больше, чем об Айлу; растительность на первом столь же скудная, а население показалось незначительным, хотя, может быть, большая часть жителей отправилась с Ламари на Удирик. Я открыл несколько водоемов, из которых один назначил для мытья белья; поскольку не будет такого случая до самого прибытия в Уналашку, то для этого я ежедневно посылал несколько матросов на берег. Усердие островитян простиралось до того, что они помогали им в этой работе, а Каду, которому было предоставлено право беречь собственное белье, его не отдавал никому и мыл сам.

На о. Капениур я посетил одного предводителя, которому с виду было более 100 лет; голова и борода были покрыты снежно-белыми кудрями; из-за чрезвычайной худощавости и морщин, покрывавших все его тело, он едва походил на человека; но и он наслаждался отличительным преимуществом этих счастливых островитян: его дух был бодр. Мое недоумение насчет малого населения при столь крепком здоровье жителей увеличивалось все более, пока Каду не разрешил этой загадки. Оказывается, что из-за недостатка в жизненных потребностях здесь господствует ужасный и бесчеловечный закон, по которому каждая мать может воспитать только трех детей, прочие должны быть умерщвлены. Мы на себе испытали благотворное влияние здешнего климата: несмотря на недостаток жизненных припасов, мы нигде не были так здоровы, как здесь.