Разговорчики в строю № 3. Лучшее за 5 лет. - Михаил Крюков

И вот, однажды Димон встретил Её!.. Её звали Дашей….На приглашение посмотреть птицу девушка ответила вежливым отказом. Димка, решив все же заполучить в свою коллекцию и этот бриллиант (девушка, действительно, отличалась редкой красотой), включил все своё обаяние, и сам не заметил, как по уши втрескался. И Даша стала отвечать ему взаимностью… Пьянки с друзьями и девицами были забыты. Димон под влиянием Даши изменился и даже собирался бросить курить. Половодье чувств захлестнуло обоих. В одну из романтических белых питерских ночей после прогулки над Невой Даша, наконец, решила, что пришло время перевести отношения в другую плоскость. О попугае никто и не вспомнил, ибо события развивались уже сами собой, и совсем не по многократно обкатанному сценарию. Ох, зря не вспомнил Димон о птице, и совершенно напрасно не накрыл клетку! Да и было с чего не вспомнить… Какая птица, какая, на хрен, клетка!? Либидо, со страшной силой подхватив обоих, швырнуло влюблённых в Димкину однокомнатную берлогу!

Задыхаясь и срывая друг с друга одежду, они ввалились в спальню и, рухнув на ложе, забыли обо всем. Для Даши и Димона мир перестал существовать. Были лишь они, сладко терзающие друг друга, наслаждаясь и медленно приближая заветный миг…

Через некоторое время гнусная птица, наблюдая сверху за тем, что творилось на широкой двуспальной кровати и обалдев от открывшихся ей картин, не выдержала и начала громко и пронзительно выдавать в прямой эфир все то, что накопилось в её попугайской памяти за сорок лет, прожитых ею на белом свете:

– Коньо!!! Ходер-р-р!!! Коньо!!! Коньо!!! Вдуй ей!!! Давай!.. Давай!… Давай!!!.. Ар-р-р-риба!!!

Редкие приличные слова густо перемежались матерными на двух языках, отвратительным хохотом, эротическими стонами и криками и ещё черт знает чем.

Все сразу кончилось, не успев толком начаться, как будто в комнате внезапно включили свет. Девушка замерла, оттолкнула Димона и, выскользнув из кровати, торопливо начала одеваться.

– Даш! Ты куда?.. Да ты что? – растерялся Димка.

– Значит, я у тебя единственная?! – шмыгая носиком и смаргивая слезы, приговаривала девушка, натягивая через голову платье. – Поверила, размечталась! Думала, любишь! А ты! – она схватила сумочку. – И не надо меня провожать! И телефон мой забудь! – Сдерживая рыдания, она повернулась к клетке с продолжавшим орать и хохотать попугаем:

– Спасибо, птица!.. Ты – хороший диктофон!

Простучали по паркету каблучки. Хлопнула входная дверь. И, как по заказу, заткнулся попугай. Димка, злющий, как тигр, медленно подошёл к клетке. Птица сидела молча и косилась на хозяина, видимо чувствуя, что шутки кончились. Димон распахнул клетку и, просунув руку внутрь, схватил за горло пернатого провокатора:

– Сволочь, бля! Пришёл твой смертный час! Молись, Дездемон хренов! – с этими словами Димка сжал кулак, попугай пытался клевать руку, впился в неё когтями, но хватило его ненадолго, да и Димон был не в том состоянии, чтобы обращать внимание на боль. Та боль, которая сейчас сидела у него в душе, была значительно сильнее…. Димка разжал ладонь, попугай безжизненно шмякнулся на дно клетки.

Зайдя в ванную, Димон сунул под струю холодной воды окровавленную руку, украшенную глубокими рваными ранами от когтей и клюва. Розовая вода, с журчанием закручиваясь в воронку, уходила в раковину…

Несмело тренькнул звонок. Раз, потом ещё… Димка продолжал сидеть на краю ванны, уставившись в одну точку. Затем приоткрылась дверь ванной и показалось заплаканное лицо Даши.

– Дим, прости меня, пожалуйста! – она, охнув, прикрыла рот рукой, увидев окровавленную руку.

– Димка!.. Ты что?!

– Вены резал! – промелькнуло в голове у девушки. – И все из-за меня!

– Прости, милый! – слезы горошинами катились по её щёкам, оставляя черные подтеки от туши. – Я – дура! Дура! Я люблю тебя! Очень люблю!

Димка здоровой рукой молча обнял девушку и привлёк её к себе. Даша, шмыгая носом, уткнулась в его плечо.

– Бинт нужен, Димка! Перевязать же надо! И «Скорую» вызвать…

– Не надо «Скорой», перевязки хватит… Не помру.

Спустя пару часов Даша подошла к клетке.

– Дим, а что с птицей? Он, похоже, сдох…

– Он не сдох, он умер… – проговорил Димон, любуясь стройной фигуркой девушки в лучах утреннего солнца.

– А от чего? – Даша печально посмотрела на попугая.

– От стыда… – Димка откинул одеяло. – Иди ко мне!..

Даша, улыбаясь, и покачивая бёдрами, неторопливо двинулась к Димону…

Лежащий на боку попугай медленно повернул голову и открыл глаз…

Выживший Дон был продан Димкой за триста баксов на Кондратьевском рынке. Вырученные от продажи деньги он, конечно же, потратил на подарки для любимой, и примерно через год на свадьбе Димы и Даши многочисленные гости дружно пили за здоровье молодых.

– Дорогие новобрачные, уважаемые гости! – надрывался тамада – А сейчас давайте поприветствуем Дашиного дядю, который только что приехал из Москвы! Он прибыл к нам прямо с вокзала и привёз молодожёнам замечательный подарок!

Взгляды гостей обратились на входящего в зал радостно улыбающегося усача с огромным букетом роз. Сопровождавший его швейцар, нёс большую позолоченную клетку.

В клетке, хитро кося круглым глазом, сидел Дон…

Землемер     Время – вперёд!

Генеральный приехал на фирму как всегда рано. К проходной НИИ «Кое-какой для кое-чего Автоматики» тянулись, не приходя в сознание, беспощадно оторванные от подушки инженера и прочие работники. Но в это утро они не проскальзывали сквозь турникет, а накапливались толпой.

«Странно, – подумал Генеральный, – что за затор?»

Затор упирался в вахтеров, причём головная часть этой пробки, как и положено голове, материлась. Пусть по интеллигентному малоэтажно, но смысл улавливался – люди требовали пропустить их на работу, но вахтеры упрямо тыкали им под нос листочки акта опоздания.

«Странно, – опять подумал Генеральный, – что за массовый опоздай?»

Потом посмотрел на свои часы – времени до начала трудовых подвигов на благо Родины было ещё умотаться.

Генеральный протиснулся вперёд. Из сути стихийного диспута вытекало, что вахтеры предлагают заполнять квитки опоздания на основании показаний часов, висящих над проходной. На часах времени было уже как раз примерно первый утренний перекур. А все кабинки всех проходных впускали-выпускали и отлавливали опоздаек именно по ним. Неожиданно народ затих – на глазах у всех стрелки дёрнулись, и бодро, скачками перепрыгнули разом минут на 40, потом, отдохнув немного и собрав остаток сил, добавили ещё 15-20. Стало ясно, что крыша у Единых Часов Фирмы поехала.

– Так, пропускать всех, на часы внимания не обращать, – приказал вышедший начальник караула.

Но как было не обратить внимания на часы, когда они в непонятном ритме предвещали уже обед. К реальному обеду часы успели обойти циферблат несколько раз, и пора уже было думать о выходных днях и прочих приятных вещах вроде зарплаты.

А службе времени (назовём это так громко) к реальным выходным пора было думать об увольнении. Ибо многократные попытки выставить часы проваливались под воздействием чуждых им природных сил. Злой дух инакомыслия вселился в Единые Часы Фирмы. Он двигал стрелки в непонятном ритме и на разные промежутки. Причём безобразничал только в рабочее время. К вечеру он затихал, ночь проходила спокойно, а примерно к 11 утра, как и завещал Эйнштейн, время становилось абсолютно относительным. Но почему-то внутри только одного здания.

Собственно часы представляли собой старую советскую разработку, используемую даже в школах. Ящик со стрелками отщёлкивал минуту, когда получал Управляющий Ымпульс от центрального аппарата. Можно сказать, просто маленький сердечник, дёргающийся в соответствии с полученным указанием. Искать причину надо в центре. Надо ли говорить, что после получения импульса от руководства весь аппарат (часов) проверили до основания не раз. А затем… Затем можно было продавать билеты на шоу: «Электрики наблюдают ход времени после очередных бесплодных работ». Но то ли количество спирта, ушедшее на протирку контактов, переросло в качество, то ли злой дух понял, что надо и меру знать… Все прекратилось. Сработал старый метод – устранение неисправности методом разборки-сборки.

Прошёл месяц.

«Странно, – подумал Генеральный утром, – что за затор? И почему у меня чувство, что я это не так давно видел?»

Часы весело двигали стрелками, словно отдохнули за прошедшее время и взялись издеваться над объективной реальностью с утроенной скоростью.

На этот раз на совещании пистоны Главному Энергетику (ГЭ), в чьём ведении было это хозяйство, вставлялись без вазелина и лично Генеральным.

– «Мы выпускаем такую продукцию, что (…далее не суть важно…), да наша аппаратура и автоматика (…аналогично…), а починить паршивый будильник, в котором нет ни одной микросхемы вы (… далее административно-анатомическое резюме…).