Том 2. Проза - Анри Гиршевич Волохонский

за Монголией, где-то на Амуре. Но чем объяснить, что бредут эти люди в «смятенье диком»? Не тем ли, что взяты под караул они были внезапно и беспочвенно, как и сам Заболоцкий? А выражение «связанные лыком» напоминает слова не лыком шит, относимые к лицам хитрым и опытным. Тех же, кто не таков, легко привести в дикое смятенье. Однако есть в русском языке еще одно выражение с лыком: лыка не вяжет, и употребляется оно по отношению к ничего уже не соображающим пропойцам. А в тексте так и стоит: «Попарно связанные лыком». Так что можно поразбираться, кого же, собственно, подразумевал поэт.

Движущиеся повозки монголов

Оставим в стороне описание «наброска шестой симфонии чертей», исполняемого монгольским экспедитором на бычьей шкуре при помощи бича, каковой набросок, словно «ржанье лошадей», врывается «в жужжанье втулок и повозок». Рассмотрим лучше следующий чуть далее портрет этого самого монгола:

Сегодня возчик, завтра воин,

А послезавтра божий дух,

Монгол и вправду был достоин

И жить, и пить, и есть за двух.

В начале тут идет ироническая параллель догмату о триединстве: возчик, воин и божий дух. А чуть далее следует уразуметь явное ослабление художественного рисунка по цензурным соображениям. В оригинале стояло, скорее всего: «И жить, и жрать, и срать за двух». С последним глаголом аллитерирует начало следующей строфы:

Сражаться, драться и жениться

На двух, на трех, на четырех —

Всю жизнь и воин и возница,

А не лентяй и пустобрех.

Троичность монгола преобразуется как бы в двоичность (жить, жрать и т. п. за двух), затем размножается до учетверенности (жениться… на четырех) и, наконец, возвращается в прежнюю двойственность: «и воин и возница», подкрепленную противопоставлением: «А не лентяй и пустобрех».

Последующие иронические восхваления поэтому выглядят вполне естественно:

Глядишь — и Русь пощады просит,

Глядишь — и Венгрия горит,

Китай шелка ему подносит,

Париж баллады говорит.

Это монголу — «Париж баллады говорит».

И даже вымершие гунны

Из погребенья своего,

Как закатившиеся луны,

С испугом смотрят на него!

Испуг вымерших гуннов особенно примечателен.

В дополнение к вышеизложенному могу указать, что выражение «божий дух», написанное с маленькой буквы и в неинверсированном порядке, то есть не как Дух Божий, тоже звучит весьма двусмысленно, состоя в связи с тройственными способностями — «жить, жрать и срать» — этого самого монгола. Впрочем, о его божественных свойствах говорится еще несколько ранее:

И сам он в позе эксцентричной

Сидел в повозке, словно бог.

Боги, даже языческие, в повозках сидят редко, разве вот бог солнца Гелиос, да и он стоит, а не сидит, или великая вселенская мать Рея-Кибела, которая, впрочем, тоже стоит. А что здесь может значить «в позе эксцентричной»?

Но богом был он в высшем смысле,

В том смысле, видимо, в каком

Скрипач свои выводит мысли

Смычком, попав на ипподром…

Монгольские женщины

Начинается эта глава замечательной фразой:

Здесь у повозок выли волки…

То есть живая природа соприкасалась с повозками самым непосредственным образом. Дальше читаем:

И у бесчисленных станиц

Пасли скуластые монголки

Своих могучих кобылиц.

Станицы — бесчисленные, монголки — скуластые, кобылицы — могучие. При этом монголки скачут «на бешеных кобылах», а монголы, очевидно, на жеребцах. Все распределено весьма стройно и систематически.

Они из пыли, словно пули,

Летели в стойбище свое

И, став ли боком, на скаку ли,

Метали дротик и копье.

Здесь, как видим, положение меняется. Описываемая траектория полета пули отчетливо противостоит здравому смыслу.

Далее рассуждение ведется уже о других женских обычаях:

Они в простой таскали сумке

Поклажу дамскую свою.

Но средь бесформенных иголок

Здесь можно было отыскать

Искусства древнего осколок

Такой, что моднице под стать.

Прежде всего, «бесформенные иголки». Что это такое? Как они вообще могут существовать — бесформенные иголки? Но дальше — пожалуй, не хуже:

Литые серьги из Дамаска,

Запястья хеттских мастеров,

И то, чем красилась кавказка,

И то, чем славился Ростов.

Откуда могли взяться «запястья хеттских мастеров»? Хетты жили в Передней Азии веков за двадцать до появления монголов. Другое дело — Дамаск. Этот город существует и сейчас. Но отливали ли там в средние века «литые серьги»? И почему серьги — литые? Кто знает. Затем — кавказка. Что это значит: «то, чем красилась кавказка»? В каком смысле «красилась»? Красила себе части лица или гордилась украшениями? И то и другое. А само слово «кавказка» означает женщину с Кавказа. Подобный мужчина должен называться кавказец, и в этом нет ничего необычного, но слово кавказка все же какое-то странное. И наконец, «то, чем славился Ростов». А славился Ростов, конечно, не серьгами и не браслетами (у Заболоцкого — «запястьями», что означает, кроме прочего, часть руки хеттского мастера, когда-то изготовившего браслет), но отмычками. Так вот, в сумке у кокетливой монгольской женщины мог пребывать набор отмычек. С этим предметом мы еще столкнемся.

Чем жил Каракорум

С начала этой главы Николай Алексеевич Заболоцкий недвусмысленно дает понять одну из важных политических целей своей поэмы. Это изображение Сталина:

В те дни состав народов мира

Был перепутан и измят,

И был ему за командира

Незримый миру азиат.

В следующем четверостишии вновь обнаруживаются черты глумления:

От Танаида до Итили

Коман, хазар и печенег

Таких могил нагородили,

Каких не видел человек.

Танаид — это река Дон, Итиль — Волга. Расстояние между ними не так уж велико. А как звучит! «От Танаида до Итили…». Замечательно выражение «могил нагородили». Дело в том, что могилы кочевников, например казахов, которых считают потомками команов, то есть половцев, часто расположены на небольших огороженных участках. Рядом бывает укреплен флажок на длинном пруте. Такие могилы Заболоцкому, конечно же, приходилось видеть.

Далее, опуская этнографические и иные картины, возвращаемся к политической теме:

Наполнив грузную утробу