Русский Севастополь - Александр Борисович Широкорад

иначе избежать многочисленных обвинений в очернительстве деятельности наших героических адмиралов? Хотя, честно говоря, со мной лампасники в основном предпочитают спорить не цифрами и фактами, а исключительно на эмоциональном уровне. И что самое забавное, делать это в казенных кабинетах и в казенное время, то есть за счёт налогоплательщиков, включая меня и моих читателей.

Все же часть стационарных батарей в августе – начале сентября 1941 г. была размещена на Крымском перешейке. Среди них были:

– батарея № 121 (четыре 152/45-мм пушки Канэ) на берегу Сиваша у села Брулевка (в 15–16 км к юго-востоку от железнодорожной станции Армянск);

– батарея № 122 (четыре 120/50-мм пушки) в 8 км на северо-запад от железнодорожной станции Таганаш (Соленое Озеро);

– батарея № 123 (четыре 130-мм пушки) у деревни Тюп-Джанкой (ныне Предмостное) в восточной части Сиваша;

– батарея № 124 (четыре 130-мм пушки) на полуострове Литовский в 6 км западнее железнодорожной станции Армянск;

– батарея № 125 (три 130-мм пушки) на Чонгарском полуострове;

– батарея № 126 (три 120/50-мм пушки) у деревни Средний Сарай;

– батарея № 127 (четыре 100-мм пушки) у деревни Гениченская Горка (урочище Гениченское) на Арабатской стрелке.

Между Ишунью и Армянском находилась и подвижная батарея № 724 (четыре 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20).

Все стационарные батареи, за исключением 126-й, были сведены в 120-й отдельный Чонгарский артиллерийский дивизион береговой обороны под командованием капитана В.Ф. Моздалевского. В распоряжение51-й армии был передан флотский бронепоезд «Орджоникидзе» под командованием капитана С.Ф. Булыгина.

Понятно, что этих орудий было недостаточно для прикрытия перешейка. Ещё хуже было то, что пушки ставились без инженерной подготовки позиций. Высота орудия на временном бетонном или деревянном основании составляла около двух метров без щита и около 3,5 метров со щитом. Установленные на равнинной местности, почти не замаскированные от наземного и воздушного наблюдения, орудия хорошо просматривались с суши и воздуха и представляли прекрасную мишень для неприятельской артиллерии и авиации.

На строительство укреплений на Перешейке было согнано несколько тысяч местных жителей. Крымский обком из ресурсов народного хозяйства выделил 3886 кубометров лесоматериалов, 108 т цемента и много других стройматериалов.

Ко времени подхода немцев командующий 51-й армией генерал-полковник Ф.И. Кузнецов предельно рассредоточил свои силы, ориентируясь в первую очередь на морские и воздушные десанты супостата. В итоге с севера Крым защищали примерно 30 тысяч солдат, из них 7 тысяч на Перекопе. Около 40 тысяч были разбросаны по всему побережью, и до 25 тысяч находились в центральной части полуострова.

По приказанию Ф.И. Кузнецова, изданному после выхода немецких войск на западный берег Днепра в район Каховки, три дивизии 9-го корпуса были выдвинуты на север: 276-я дивизия (под командованием генерал-лейтенанта И.С. Савинова) на Чонгарский полуостров и Арабатскую стрелку, 106-я дивизия растянулась на 70 км по южному берегу Сиваша на перекопские позиции. Три кавалерийские дивизии – 48-я под командованием генерал-майора Д.И. Аверкина, 42-я (полковник В.В. Глаголев) и 40-я (полковник Ф.Ф. Кудюров) – имели противодесантные задачи; 271-я дивизия под командованием полковника М.А. Титова находилась на противодесантной обороне в районе Симферополя; четыре сформированные в Крыму дивизии – 172-я моторизованная полковника И.Г. Торопцева, 184-я полковника В.Н. Абрамова, 320-я полковника М.В. Виноградова, 321-я полковника И.М. Алиева – ставились на оборону побережья.

Все танки 51-й армии имелись только в 172-й моторизованной дивизии в 5-м танковом полку. Там было 10 танков Т-34 и 56 плавающих танков Т-37 и Т-38, ранее принадлежавших 4-му воздушно-десантному корпусу и вывезенных в Крым на ремонт.

В Крыму базировалось около 82 самолётов ВВС Черноморского флота (53-я авиабригада и 9-й истребительный авиаполк), а также группа бомбардировщиков Краснодарских курсов усовершенствования ВВС (39 самолётов СБ, 9 самолётов ДБ-3). ВВС собственно 51-й армии состояли из 82-го и 247-го истребительных авиаполков.

12 августа немецкие части форсировали Днепр в нескольких километрах выше Херсона в районе города Алешки[187].

Подавляющее большинство частей советской 9-й армии бежало на восток. П.И. Батов писал: «С гребня Перекопского вала, особенно в ясную погоду после дождя, открывался хороший обзор на 15–20 километров. В сухое время проклятая крымская пыль кого угодно ввела бы в заблуждение – едет одна повозка, а в воздухе такая пылевая завеса, будто дивизия на марше. Но с 3 сентября пошли дожди, и в бинокль можно было видеть, как вдалеке мимо наших позиций движется с запада и уходит по северному берегу Сивашей бесконечный поток воинских частей. Это отходила 9-я армия. Ни одно подразделение не повернуло в Крым. И не могло сделать этого. У них была другая задача: прикрыть подступы к Донбассу»[188].

Странная логика. Главной задачей 11-й армии был Крым, а затем Кавказ, но никак не Донбасс. Что такое Донбасс? Это не только шахты, а и сгусток железных дорог. Туда без проблем за считаные дни можно было перебросить десятки дивизий. А вот переброска войск в Севастополь морем была крайне сложна даже без советских мин и германских бомбардировщиков. Да и из Севастополя дивизии шли до Перекопа дольше, чем дивизии с Урала до Донбасса по железной дороге. Казалось бы, что мешало уставшим дивизиям 9-й армии пройти Перекоп и, отдохнув несколько дней, влиться в ряды защитников Крыма?

Первая попытка 11-й армии ворваться в Крым с ходу передовыми частями 54-го корпуса провалилась. Часом позже генерал-лейтенант Билер, командир 73-й пехотной дивизии, прочитал донесение Майера и Штиффатера: “Взять Перекоп с ходу не получится. Подробный рапорт о боевом столкновении прилагается”»[189].

12 сентября артиллерия Черноморского флота впервые открыла огонь по врагу на Перекопском перешейке. 725-я подвижная батарея (четыре 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20) обстреляла «скопление живой силы противника и уничтожила наблюдательный пост».

На войне случайность часто определяет ход истории. В тот же день, 12 сентября, недалеко от Перекопа при посадке взорвался на русской мине маленький связной самолётик «физилер шторх»[190]. На нем вместе с пилотом погиб командующий 11-й армией генерал-полковник фон Шоберт.

Через полчаса в палатке командующего 56-м танковым корпусом генерала-полковника Манштейна зазвонил телефон. Командующий армией генерал-полковник Буш без предисловий зачитал телеграмму ОКХ[191]: «Немедленно направить генерала пехоты фон Манштейна в распоряжение группы армий “Юг” для принятия командования 11-й армией».

Эрих Манштейн родился в Берлине в 1887 г. Потомственный военный. В 1913–1914 гг. учился в Военной академии, в 1914–1918 гг. воевал на Восточном фронте, затем в Сербии, а закончил войну на Западном фронте. В 1939 г. в ходе Польской кампании Манштейн – начальник штаба группы армий «Юг» (командующий фон Рундштедт). Затем группа армий была переброшена во Францию.

В русской кампании Манштейн отличился, командуя 56-м танковым корпусом, который совершил стремительный рейд из Восточной Пруссии через Двинск (Даугавпилс) до озера Ильмень.

17 сентября