Состоятельная женщина. Книга 1 - Барбара Брэдфорд

Однако Эмме об этом не было известно: удивленная своим открытием, стояла она в коридоре, глядя на дверь, за которой сидела миссис Оливия Уэйнрайт, и качала головой в полнейшем изумлении. Наконец она немного успокоилась и, впервые в своей жизни, не побежала, а медленно направилась в спальню к Адели. Она шла по коридору и не могла не думать о странном совпадении, все еще продолжавшем озадачивать ее. Ей не приходило в голову, что, возможно, она уже и раньше, правда бессознательно, догадывалась об этом сходстве – отчасти именно это могло объяснить то тайное обожание, с которым она относилась к Оливии. Только через много лет эта мысль пришла ей в голову, и она удивилась, как можно было не подумать об этом раньше.

Во время ее отсутствия Адель занималась своим лицом. На сей раз она сочла необходимым прибегнуть к французской косметике и положила немного румян, чтобы подчеркнуть линию скул и уменьшить бледность лица, а также подкрасила губы. В тот момент, когда Эмма вошла в комнату, она как раз пудрила нос.

– Вот и я, миссис Фарли, – тихонько произнесла Эмма, быстро подходя к туалетному столику, за которым сидела Адель.

Обычно слишком занятая собой, чтобы обращать внимание на кого-либо еще, Адель была особенно взвинчена сегодня вечером, готовясь к важному и, вероятно, тяжелому испытанию. Но в этом своем состоянии она все же оказалась способной уловить нотки подавленности в Эммином голосе, обычно таком радостном и оживленном.

– Ну что, Эмма, дала тебе миссис Уэйнрайт шпильки? – спросила она, пристально глядя на девушку. – Надеюсь, никаких затруднений не было? – быстро добавила она.

– Нет, мэм, – ответила Эмма и сразу же начала заниматься прической миссис Фарли. – У нее было много запасных.

– А что сегодня собирается надеть к ужину миссис Уэйнрайт? – спросила Адель с любопытством, внимательно разглядывая Эммино изображение в зеркале.

– Я не видела. Она была еще не одета, миссис Фарли, – ответила Эмма тихим голосом, казавшимся почти бесстрастным.

Адель недовольно сжала губы, явно разочарованная. Ей очень хотелось знать, какой именно из своих многочисленных нарядов выберет Оливия на этот раз. Адель всегда ревниво относилась к одежде своей старшей сестры, а сейчас это стало еще более заметным. Последнее время она безмерно страдала и злилась, видя элегантность и эффектную привлекательность Оливии. Сейчас при мысли о своей старшей сестре, Адель не без самодовольства улыбнулась. Сегодня вечером она затмит всех, и по сравнению с ней Оливия будет выглядеть бледно, подумала Адель не без злорадства.

– Ну вот, мэм, мы и закончили! – воскликнула Эмма, уложив последний завиток, и отступила на шаг, чтобы оценить дело своих рук. Протянув Адели маленькое зеркальце в серебряной оправе, она предложила: – Посмотрите, как уложены волосы сзади, миссис Фарли.

С помощью ручного зеркальца хозяйка стала внимательно разглядывать прическу со всех сторон, поворачиваясь и вертясь на стуле, чтобы рассмотреть все в мельчайших подробностях.

– Божественно! – вскричала она, не удержавшись. – На сей раз ты превзошла самое себя! – И Адель весело рассмеялась. – Настоящее произведение искусства! Подлинный шедевр! И к тому же мне очень идет. Ты умница, Эмма.

Адель надела нарядные домашние туфли и стала примеривать платье, которое держала Эмма. Поглядев на себя в высокое зеркало на подвижной раме, Адель повернулась к Эмме спиной, и та стала застегивать длинный ряд пуговиц, тянувшийся сверху донизу, моля Бога, чтобы госпожа не вспомнила о тех розах, которые пришлось спороть. На самом деле, по твердому убеждению Эммы, розы эти были просто безобразными и по существу портили весь наряд, элегантный и отличающийся строгой простотой. Застегивая последнюю пуговицу, Эмма поспешно, не давая хозяйке времени на раздумья, заключила:

– Теперь осталось только надеть ваши драгоценности – и вы готовы, миссис Фарли!

– Подожди минутку, дорогая, – проговорила Адель, отступая назад, чтобы получше рассмотреть себя в вечернем туалете.

Чувствовалось, что она в полном восторге от увиденного в зеркале. Черное бархатное платье действительно было ей необычайно к лицу, подчеркивая ее высокую, тонкую, гибкую фигуру и своим великолепным покроем привлекая внимание к ее тонкой талии. Платье имело низкий глубокий вырез, красивую драпировку на плечах и плотно облегало бедра, что восхитительно подчеркивало ее изящество. Да, решила она, это действительно самый красивый ее наряд, и Адель в упоении принялась кружиться по комнате в своих элегантных туфельках, которые слегка выглядывали из-под длинного платья. А что касается роз, то Эмма оказалась совершенно права, подумалось ей. Они смотрелись бы аляповато – удивительно, что у ее молоденькой горничной такой безупречный вкус.

Присев к зеркалу, Адель вынула из красного бархатного футляра бриллиантовые подвески и сама вдела их в уши, добавив к этим украшениям еще два браслета и несколько колец. Затем Эмма надела на шею хозяйки бриллиантовое колье, тщательно застегнув его сзади; колье представляло собой сверкающую кружевную паутину из драгоценных камней в филигранной оправе. Бриллианты горели огнем такой несравненной красоты, что при виде их Эмма едва удержалась, чтобы не вскрикнуть от восторга.

– Восхитительны, не так ли? – заметила Адель. – Сквайр в свое время подарил их мне, – продолжила она и вздохнула. – Да, когда-то он дарил мне такие прекрасные украшения, – с грустью прошептала она.

– Просто дух захватывает, миссис Фарли, ей-богу, – проговорила Эмма с благоговейным трепетом, решая в голове вопрос: а сколько же это может стоить? Без сомнения, целое состояние. Состояние, нажитое за счет труда других, подумала она с горечь, вспомнив о Фрэнке и отце, работающих на фабрике у Фарли.

Адель не видела, как посуровело Эммино лицо, и одарила ее улыбкой признательности, потянувшись к еще одному бархатному футляру. Она вынула оттуда большую бриллиантовую брошь и начала прикалывать ее на складку задрапированного плеча.

Эмма поджала губы и, поколебавшись, решила высказать свое суждение:

– Хм... хм... мне кажется, мэм, может быть... не знаю... но зачем вам эта брошь, когда платье ведь без рукавов? Простите меня, миссис Фарли...

– Эта брошь моей мамы, – в голосе Адель послышался металл.

– О, тогда прошу извинить меня, миссис Фарли. Я все понимаю. У вас с этим наверняка связаны дорогие воспоминания, – как можно вежливее ответила Эмма.

Но на самом деле она была просто в ужасе. Брошь никак не подходила к платью и разрушала весь тот эффект, к которому она стремилась.

„Дорогие воспоминания”, – повторила про себя Адель, глядя на свое отражение в зеркале: сузившиеся глаза сверкали тем же холодным блеском, что и бриллианты, которые ее украшали. Отсутствующим взглядом посмотрела она на приколотую к плечу брошь и, подумав о матери, подняла голову.