Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

Денис поначалу даже не понял о чем идет речь — ведь ш'Тартак уже разрешил работать с краснопоясными… но потом все же сумел собраться, и вполне внятно поинтересоваться, о чем, мол, идет речь? А речь шла, ни много ни мало о том, чтобы забраться на приснопамятный скальный мост по отвесной стене, пройти по нему до залежей синих камней, прихватить там один камешек, дойти до середины моста, спрыгнуть в море, кишащее монстрами, приплыть на берег и представить впоследствии оный камень Высокой Комиссии. Всего то и делов! Вот тут-то Денис и вспомнил, как Шэф водил его в первый день на «Чертов Мост», вспомнил и подаренный камень.

«Волхвы-то сказали с того и с сего, что примет он смерть от коня своего!» — всплыли из подсознания пророческие строки.

— Пардон! Не понял… а как можно забраться по отвесной стене? — вопросил ошеломленный Денис, совершенно забывший в этот момент о Пчелах, так поразивших его своими передвижениями по вертикали, в первый день пребывания в Обители.

— А очень просто! В кадате — ты тот, кем себя считаешь. Решил, что ты вампир — и окружающие увидят твои красные зенки и иглы, торчащие из пасти, — ш'Тартак сделал паузу, собираясь с мыслями. — Ну — у… я имею в виду, все гражданские увидят… и наши, которые не в кадате. Когда ты сам в кадате, никакие иллюзии на тебя не действуют… Так вот: считаешь что ты паук, муха или пчела — пожалуйста, ползи по стене!

Сказать что Денис был ошеломлен, значит ничего не сказать — Великая Тайна насельников Северной обители Ордена Пчелы, заползающих в свои соты на высоте пятнадцатого этажа была раскрыта! Надо просто решить — и всё! — ликовала его душа, пока в ней не засвербел робкий червячок сомнения. Значит просто решить — и всё… Больно просто, однако… Надо бы проверить.

Предыдущий опыт буквально кричал о том, что с кадатом ничего просто не бывает… вначале. Потом — да, когда тронешься с места, а вначале — НИ — ЗА — ЧТО! Денис даже испытал что-то вроде облегчения, когда под тщательно скрываемые, насмешливые взгляды проходящих мимо Пчел, его попытка забраться в соту, на трехметровой высоте, провалилась.

«Что и требовалось доказать!» — бесстрастно констатировал он, направляясь к ш'Тартаку на консультацию. Никакого разочарования и беспокойства по поводу неудачи Денис не испытывал. Его жизненные воззрения, в последнее время, претерпели значительные изменения. Если раньше краеугольным камнем его мировоззрения было: «Если все они смогли — может быть и у меня получится…», то теперь фундамент его жизненной философии выглядел так: «Если уж они смогли — то я наверняка!» Поэтому у него не было ни малейшего сомнения, что он научится ползать по отвесным скалам ничуть не хуже остальных Пчел, а может даже лучше!

«Рано или поздно…» — вкрадчиво напомнил о себе внутренний голос, но Денис счел ниже своего достоинства вступать с ним в перепалку.

— Мастер… — я решил, что я муха — и ни хрена…

— Ты решил, что ты муха — и ни хрена… — задумчиво повторил ш'Тартак, — а расскажи-ка подробно, как все происходило, мне интересно.

«Ну повеселись родимый… повеселись…» — беззлобно подумал Денис.

— Я… как ты объяснил, — все-таки решил достать камень из-за пазухи Денис, — вошел в кадат, сказал себе: «Я — муха», и полез на стену… и ни хрена…

— По — нят — но… — протянул ш'Тартак, — значит, ты просто сказал себе: «Я — муха», и полез на стену… по — о-о — нят — но… — снова повторил он и замолчал. Когда молчание стало неприлично долгим, попритихший Денис отважился на вопрос:

— А что не так-то?..

— А я надеюсь, что это ТЫ мне скажешь, что не так…

Подождав с минуту, но так и не дождавшись от сконфуженного Дениса не то что внятного, а вообще, любого, ответа, ш'Тартак продолжил:

— Я тебя перехвалил. Соображаешь ты на уровне… короче — туго. — Денис от злости даже покраснел. Нет, он прекрасно понимал, что Мастер войны именно этого и добивается, но… разозлился. Разумеется это не прошло мимо внимания ш'Тартака, явно довольного ходом событий.

— Я дословно помню! — сделал свой, явно провальный, ход Денис.

— Да — а… и напомни-ка мне, что я говорил?

— «Считаешь, что ты…»

— Стоп, — прервал его ш'Тартак, а что сделал ты? — Денис вначале недоуменно уставился на него, а через несколько секунд до него стало доходить…

— А я… сказал себе… кажется понимаю… Можно я прямо сейчас попробую?

— Нет уж. Я тебе сейчас все объясню подробно… как всем… — Денис недовольно поджал губы, а ш'Тартак неумолимо продолжил, — а то я решил, что ты и вправду сильно прыткий… Видишь, тоже ошибся, — неожиданно улыбнулся Мастер войны, — Решил что тебе не надо разжевывать. Но! Не ошибаются только покойники! Так что — не расстраивайся. — Закончив воспитательную часть лекции он перешел к практической: — Ты входишь в кадат и в кадате начинаешь медитировать. Медитировать в кадате, — повторил он, подчеркивая важность этого момента. — Когда сознание очищено, ты решаешь, что ты муха, пчела, или еще кто, считаешь себя ею, осознаешь себя ею, и только когда ты веришь, что ты муха, или пчела, ты становишься ею. Только тогда. Понятно?

— Каждому по вере его! — прошептал ошеломленный Денис, а вслух отрапортовал: Понятно! Можно начинать?

— Приступай.

Как всегда, в процессе освоения техники кадата, по — настоящему трудно было только в первый раз. После того, как Денис все же сумел поверить, что он — геккон, дело быстро пошло на лад. С мухами, пауками, осами и пчелами как-то не заладилось — не любил Денис инсектов — вот и пришлось искать себе другого стенолаза, а с гекконом все сложилось наилучшим образом — шустрая ящерка пришлась Денису по душе, а он, судя по результатам — ей.

Когда Денис первый раз забрался на самый верх одной из стен Обители у него дух захватило от вида, открывшегося с пятидесятиметровой высоты: курсанты, размером с мизинец, азартно лупящие друг друга внизу; море, синеющее неподалеку; далекие горы, с белыми снеговыми шапками; буйная зелень кругом — красота!

А вот при спуске он чуть не погиб. Денис, очарованный красотой, открывшейся ему наверху, упустил из виду, что его индивидуальный кадат ограничен пятью минутами. Уже привычным усилием воли он слился с гекконом и начал спуск, забыв что большую часть своей пятиминутки он потратил на подъем.

Где-то на высоте шестого этажа, его безмятежный спуск был нарушен — в голове, сама собой, возникла тревожная мысль: «Время кончается!» И тут снова проявились, неизвестные до сих пор, особенности кадата — безо всякого участия Дениса в процессе принятия решения, скорость спуска резко возросла — он буквально заскользил вниз, будто по льду.