Гремящий мост - Владимир Уткин

Крики и шум показали, что на дереве собралась целая компания обезьян. В дупло снова заглянула черная физиономия… Вак крикнул и схватился за щеку: что-то круглое пребольно его стукнуло. Еще и еще… Сочные желтые плоды шлепались на дно, попадали и в мальчиков. Обезьяна при этом радостно взвизгивала: наверное, ей казалось, что она очень хорошо рассчиталась за брошенную в нее гнилушку. А мальчики подхватывали плоды и тоже радовались: они жадно глотали сочную мякоть, отлично заменявшую и еду, и питье.

Наконец обезьяна решила, что она достаточно отомстила за обиду, и с важным видом уселась на краю дупла, строя гримасы и торжествующе вскрикивая.

Рам быстро нашелся: выбрав гнилушку покрепче, он опять запустил ею в черную физиономию. Обезьяна пронзительно заверещала и скрылась. Мальчики посмотрели друг на друга, губы их растянулись в улыбке. Но тут же в отверстии дупла замелькало множество черных физиономий и рук, вооруженных ярко-желтыми плодами. Мальчикам стало не до еды: увернуться от обстрела в тесноте было невозможно, а спелые плоды сыпались и сыпались градом, расплющивались на головах и плечах, покрывая их липкой оранжевой массой. Похоже было, что обезьяны решили засыпать мальчиков с головой. Уже и ноги их вязли в липкой слякоти, а обезьяны все не унимались. Вспыльчивый Рам пытался отбиваться, горстями набирал и швырял в них расплющенные плоды, а Вак жалобно стонал, уткнувшись лицом в уголок, прикрывая руками залепленную голову.

Но неожиданно обстрел прекратился. Обезьяны исчезли, до мальчиков донеслись их крики, но теперь в них звучали боль и страх. Рам прислушался и, дергая Вака за руку, показал вверх на отверстие дупла. Снаружи явственно слышались голоса. Знакомые человеческие голоса!

Глава 28

Это были они! Люди орды! До отвала наевшись мяса слоненка, они не пожелали двигаться в дальнейший путь в тот же день, как ни торопил их Гау. Дым, а значит огонь, был вовсе не так близко, как казалось, и это сильно охладило их пыл. К тому же сейчас тепло и без огня. Правда, он защищал от зверей. Но у реки росли деревья с пологими развилками сучьев. Положить на них несколько сломанных веток — и готова удобная постель, спи, сколько хочешь. Тигры и львы по деревьям не лазят. Хотя есть еще леопарды… От тех и на деревьях не спастись. Но они предпочитают обезьян. К тому же шум от нападения слонов, наверное, далеко разогнал опасных хищников. И люди славно выспались, без особой торопливости вышли в путь только со следующим рассветом.

Они шли уже довольно долго, как вдруг громкие крики обезьян заставили всех насторожиться. Мужчины, держа оружие наизготовку, двинулись вперед: обезьяны лакомое угощение, но надо разобраться, что же происходит.

Дерево осторожно оцепили. Уже подошли и женщины, а все еще ничего нельзя было понять: кто-то, сидевший в дупле, отбивался от обезьян. Но кто? Враг или друг?

Наконец Гау решился, дал сигнал. Несколько метко пущенных камней — и несколько обезьян свалилось на землю. Их тут же прикончили, а остальные обезьяны с жалобными криками очистили поле сражения. Ловкий молодой Кас не хуже обезьяны подобрался к дуплу, заглянул в него и отскочил с испугом: на дне, с жалобными и радостными криками, прыгали и протягивали к нему руки странные существа, сплошь покрытые чем-то желтым.

Пожалуй, неплохо пристукнуть их дубинкой, а там видно будет. Кас совсем было к этому приготовился, как вдруг…

— Кас, — услышал он. И снова с плачем и радостными криками: — Кас!

Свои! От удивления волосы Каса встопорщились на затылке. Но его возглас был заглушен отчаянным криком Даны. В звуках, доносившихся из дупла, она узнала голос своего Вака. Одним прыжком Дана оказалась на дереве и, наклонившись, протянула руки в дупло. Вак тотчас же за них уцепился и через минуту уже был на земле, в объятиях счастливой матери. Они прижимала его к себе и не без удовольствия облизывала: запах и вкус фруктовой массы, облеплявшей Вака, были очень приятны. Женщины окружили их. Сочувственно вскрикивая, они деятельно помогали очищать Вака тем же способом. О Раме ни Вак, ни его мать не вспомнили. Но его горький плач разжалобил Каса, и тот неспеша вытащил на свет Рама. Выкупать мальчиков в реке, разумеется, никто не подумал. Окончательно разогнав обезьян, люди орды сами вперегонки кинулись к веткам, согнувшимся под тяжестью плодов. Они не только наелись досыта, но тоже перемазались основательно, а потому кривлялись и веселились чуть не до утра.

Оказавшись на свободе, Рам кинулся искать старого Мука. Тот, по обыкновению, уже уселся в стороне на удобном корне дерева и осторожными ударами подправлял обломанный конец рубила. Голоса Рама он не расслышал, грустно качал головой и тяжело вздыхал: Мук горько переживал исчезновение своего любимца.

Рам издали увидел старика, бросился к нему, но почему-то остановился, подошел тихонько и молча опустился около него на корточки. Мук недовольно покосился: не собрался ли какой озорник подразнить его? Но тут же камень вывалился из его задрожавших рук. Со странным криком, словно ему стало трудно дышать, старик обхватил голову мальчика и крепко прижал к себе. Кругом, сытые и довольные, прыгали и кричали люди орды. А старик и мохнатый мальчик молчали, не разжимая объятий. И в этом молчании переживали то настоящее, человеческое, что начинало пробуждаться в их темной, полузвериной душе.

Глава 29

Взрослые мужчины особого внимания на мальчишек не обратили: их больше привлекло обезьянье мясо с приправой из сочных плодов.

Гау же и мясом не заинтересовался: выйдя из-под тени деревьев на открытое место, он стоял неподвижно, опираясь на палицу. Струйка дыма, такая далекая и желанная, по-прежнему приковывала его мысли. Морщины на низком лбу сходились и расходились, он тяжело вздыхал и качал головой.

Маа молча издали наблюдала за ним, переводила глаза с хмурого лица на дым там, вдали, и тоже невольно вздыхала. Наконец, приблизившись, она нерешительно протянула к нему сложенные руки, полные желтых плодов. Гау нетерпеливо оттолкнул их, не сводя глаз с горизонта. Маа не обиделась: вежливость не была в обычае людей орды. Она отошла, и Така с благодарностью съела отвергнутое вождем угощение.

А Гау уже опять нетерпеливым криком торопил людей, те все неохотнее его слушались. Куда ушли счастливые времена, когда каждая удачная охота означала долгий отдых на месте и приятную сытость? Только голод заставлял людей орды сниматься с места и идти до следующей, такой же удачной охоты. Саблезубый тигр, пожар, рыжеволосые — все это прошло, И что же? Теперь сам вождь, Гау, не дает покоя. Конечно, сидеть у огня приятно. Но без отдыха бежать за ним вдогонку, бросать недоеденное жирное мясо, кости, полные мозга… И сколько ни беги — дым как будто не становится ближе. Так стоит ли бежать?

Однако с окриками и колотушками спорить трудно. Ворчащая, исподтишка огрызающаяся орда покинула приветливую тень деревьев. Опасливо оглядываясь, люди вышли на равнину. Равнина была не такая открытая, как та, по которой они бежали до скал, занятых длинномордыми. Там и тут виднелись заросли кустарников и отдельные группы деревьев. Поначалу как будто ничто не грозило опасностью. Но опытные охотники недоверчиво косились на кустарник — не угадаешь, кто там притаился.

Люди шли дальше, и глаза охотников разгорались. Равнина кипела жизнью. Все чаще встречались новые, незнакомые животные. Неважно какие: мясо — всегда мясо, какая бы шкура его ни покрывала. Но Гау быстро, решительно шел вперед. Урр с дубинкой на плече шагал сзади. Попробуй — остановись.

Страдать от жажды не приходилось: прозрачные журчащие ручьи бежали у подножия деревьев, скрывались в зарослях кустов и снова выбегали на простор. Они все стремились к реке, от которой люди отходили все дальше. Переходить их вброд не представляло ни труда, ни опасности, вода приятно охлаждала горящие натертые ступни и не поднималась выше колен. Но желудки, наполненные одной водой, все сильнее требовали мяса. Наконец и Гау не выдержал: стадо крупных антилоп неожиданно вынеслось из-за дальнего холма и устремилось навстречу кучке утомленных и голодных людей. Послышался легкий свист — сигнал Гау: охота разрешается. Тотчас люди исчезли в высокой траве, как будто их тут и не было. Только колебание отдельных высоких травяных метелок показывало: охотники расходятся широким полукругом навстречу ничего не подозревающим животным. Ближе, еще ближе, круг скоро замкнется, и антилопы окажутся в кольце.

Правая часть кольца уже приблизилась к густой невысокой заросли, как вдруг резкий запах крупного хищника заставил Гау забыть об антилопах. Справа от него, за кустом ивняка, прилег, распластавшись, огромный черногривый лев. Трава и ветви кустарника скрывал его так хорошо, что только легкий ветерок предупредил Гау об опасности. Ветер донес до него запах затаившегося хищника, льву же помешал почуять близость людей. Поглощенный видом приближающейся дичи, лев не заметил, что он в этом месте — не единственный охотник.