Криминальная история христианства - Карлхайнц Дешнер

Перешедших в язычество христиан Феодосий лишил в 381 и 383 гг. прав свидетельства и наследования, в 382 г он распорядился упразднить титул Pontifax Maximus, а также о новом удалении Виктории из сената Между 385 и 388 гг. он заставил закрыть многие храмы в Сирии и Египте. И именно в Милане (388–391 гг.), где Амвросий порой ежедневно бывал в императорском дворце, как раз после этих визитов католический государь активно проявлял себя: строгим осуждением посещения храмов, почитания статуй и жертвоприношений, а также ужесточением прежних указов против вероотступников. Когда в 388–389 гг. римский сенат захотел в третий раз установить статую Победы, заколебавшийся монарх отверг зто, как только епископ Амвросий высказал ему свое мнение «без опаски, в лицо». В 391 г Феодосий распорядился о всеобщем запрете молиться божествам и приносить им жертвы, что снова должно было убедительно внушено. Приказ от 24 февраля 391 г римскому префекту запретить практику жертвоприношений и посещения храмов, стало быть, — любой языческой церемонии, был распространен 16 июня на Египет, в том же году и вероотступники были лишены гражданских и политических прав.

Судей, преступавших закон, особо призвали к финансовой ответственности Вступил высокий чиновник (judices) в храм для почитания идолов, — не только он должен заплатить в качестве штрафа 15 фунтов золота, но и его служащие, если они немедленно не дистанцировались от него. Провинциальные губернаторы в ранге от consulares должны отдавать 6 фунтов золота, опять же и их служащие Антиязыческий закон следующего года объявил жертвоприношения оскорблением Величества. При пожертвовании с курением фимиама император конфисковывал «все места, которые, как доказано, задымлены чадом фимиама» (turis vapore fumasse). Если они не были во владении фимиамокурителя, то он должен уплатить 25 фунтов золотом, так же как и владелец. А снисходительных руководителей властных органов ожидал штраф в 30 фунтов золотом, их персонал наказывался на ту же сумму Геффкен находит этот закон «выдержанным в тоне почти риторической миссионерской проповеди», Герхард Раушен говорил о «похоронной песне язычества». Последовал запрет любого языческого культа на территории империи.

Так некоторые храмы пали теперь жертвой христианской ярости храм. Юноны Келестинской в Карфагене, храм Сераписа в Александрии, храм Афродиты в Константинополе Феодосий, который «ликвидировал кощунственные заблуждения», как славит его Амвросий в надгробной речи, сделал каретным сараем. За любую службу «языческого суеверия» (gentilicia superstitio) он угрожал ссылкой или смертью, всякое жертвоприношение с фимиамом, зажигание свечей, подношение венков, просто культовое отправление в собственном доме было запрещено. И Августин тоже славит фанатика, так как он «с самого начала своего правления неустанно» «защищал притесняемую церковь в высшей степени справедливыми и милосердными законами против безбожников», так как он «приказал повсеместно разрушить языческих идолов».

Феодосий укрощал язычество даже жестокой войной, причем поведение Амвросия опять же примечательно.

Валентиниан II, после смерти матери целиком оказавшийся в руках епископа, своего теперь «отеческого» друга, оказался 15 мая 392 г повешенным на веревке в своем дворце в Вьенне Туда его переместил Феодосий, чтобы гарантировать Италию своему сыну Гонорию. Там, в Вьенне, Валентиниан был убит, возможно, по приказанию франкского язычника и полководца Арбогаста, своего первого министра Источники сильно расходятся. Согласно Зосиму, Сократу, Филосторгию, Оросию императора удавили, согласно Просперу, он покончил с собой сам. (В Милане, куда его перевезли, Амвросий в речи у тела высказал с помощью Библии нечто двусмысленное «Какая бы смерть ни уносила праведника, его душа будет покоиться в мире»). Однако Арбогаст, названный многими убийцей Валентиниана, считался ближайшим доверенным человеком Феодосия на Западе. Стоял ли, таким образом, Феодосий за ликвидацией своего соправителя? Одобрил ли он ее, по меньшей мере? Арбогаст уверял в своей невиновности Феодосия, — тот молчал. Молчал, когда Арбогаст 22 августа 392 г в Лионе короновал в императоры бывшего римского преподавателя грамматики и риторики Евгения, а последний сразу после этого через миссию епископов разъяснил Феодосию невиновность Арбогаста. Феодосий остался пассивным. Так в Милане росла неуверенность.

Евгений был, по преобладающему мнению, религиозно индифферентным, но со времени своего возвышения все более связанным с языческой реакцией христианином. Хотя он не особенно содействовал ей, но поначалу санкционировалее. Он не издал законов ни против «еретиков», ни против евреев, однако же хотел быть с церковью на дружеской ноге. Короче, он однозначно добивался религиозно — политической терпимости. Многократно доказано, «что языческая реакция согласилась с Евгением в усилиях по полному политическому взаимопониманию, конечно, при условии, что языческая религиозность будет допущена» (Штраус). Но этого не хотели ни Феодосий, ни — совсем — Амвросий. И если у последнего прежде не было никаких плохих отношений с Евгением (он даже приглашал к личному знакомству), то теперь он держался в стороне, как Феодосий. Вмешается ли он, выступит ли против Арбогаста в Италии? Или здесь господствовал Евгений, который хотя и дал знать о дальнейшей готовности к взаимопониманию с Феодосием, но заключил также союз с франкскими и алеманнскими королями, обязавшимися предоставлять войска?

Амвросий был в смущении. Два письма Евгения, который будучи императором искал контакты с могущественными князьями церкви, он оставил безответными. В конце концов, он знал, как говорит он в другой связи, что «с молчанием увереннее жить. Мудрый вначале много размышляет, если он должен высказаться что он должен сказать, к кому нужно обращаться, в каком месте, в какое время». Лишь после того как Феодосий после месяцев молчания выразил соболезнование сестре убитого, заверил их в своей защите, Амвросий тоже прервал свое молчание, поспешил написать государю. До сих пор, как мы узнаем, ему мешала огромная боль. Во всем он винит печальную судьбу Валентиниана, но совершенно обходит политику, о которой только и могла для него идти речь, и лишь к концу намекает, в благословении, с оговорками и темно, на свое согласие с императорскими планами. Однако в 393 г, когда угрожало вторжение Евгения в Италию, Амвросий обращается и к нему, свидетельствует свою лояльность, называет его «clementia tua»,[200] безоговорочно признает его «lmperatoria potestas»[201] и оправдывает свое отношение к известному посланию Павла о властях. Наконец, и галльский епископ вновь сразу приходит к соглашательству. Правда, позднее епископ бежит через Болонью во Флоренцию, где изгоняет нечистых священников и воскрешает из мертвых, письменно угрожает меж тем продвинувшемуся к Милану, обосновавшемуся там Евгению даже отлучение, но торжественно клянется и теперь доказать ему подобающее послушание (sedulitatem роtestati debitam). Свой клир, ныне в бедственном положении, он призывает не отказываться от духовной службы, сам же, как только Евгений оставил город, возвращается туда 1 августа 394 г. и приобретает «подобно церковным стратегам всех времен бегством новую силу» (Дэвидсон). Более того, разразившийся между обоими императорами конфликт ему вновь предстает как борьба между Богом и дьяволом.

Борьба, которая меньше всего велась из-за религии, — даже если Феодорит увидел враждующие войска олицетворенными в знаке креста и в божественном образе Геракла, а Амвросий способствовал тому, чтобы признать войну религиозной, — подготовленной с каждой стороны религиозными лозунгами и церемониями. Тут — с надеждой на языческие жертвоприношения и пророчества. Там — с верой в «силу истинной религии» (verae religionis tretus auxilio Руфин), таким же образом, как в 388 г. против Максима, — с суеверным запросом испытанному Иоанну из Скифополиса в фиванской пустыне (успех — «после сильного кровопролития» — обещан), далее молитвами, постами, а также торжественным приходом к церквям Апостола и Мучеников. Перед выступлением Феодосий молится еще раз (у дорожного столба на седьмой миле) в совсем недавно построеннной им церкви Иоанна Баптисты, на парадном плацу армии, где император держал речь перед выступающими частями и где лишь в прошлом году помещена для хранения якобы голова Иоанна Крестителя Евгений и Арбогаст заняли грушевый лес в конце юлианской альпийской дороги и установили там статую Юпитера. Феодосий по прибытии к перевалу бросился на землю, воззвал со слезами к небу, провел молясь всю ночь в часовне. А к утру, когда он заснул, ему явились перед решающей битвой у Фригиды (ныне Виппах), у притока Изонцо, евангелист Иоанн и апостол Филипп, «в белых одеждах и на белых конях», с радостным обращением «быть в хорошем расположении духа» (Феодорит) Перед резней «глубоковерую — щий император» тоже молясь коленопреклонился, видимый всем, потом дал (об этом сообщает Оросий) крестным знамением сигнал к атаке (signo crucis signum proelio dedit), а его солдаты тоже понесли впереди «крест Избавителя» «Идите за святыми, — вскричал палач Фессалони, — нашими поборниками и путеводителями».