Михаил Кликин. Сборник - Михаил Геннадьевич Кликин

об общем сборе. Спешно собирались в поход многочисленные отряды, стерегущие подступы к Кладбищу. Больше не будет коротких схваток и набегов, теперь не надо ходить в разведку, рискуя попасть в засаду.

Близится главное сражение…

В селениях, что не сдались мертвякам, люди облегченно переводили дух. Выстояли! Выдержали! Дальше будет легче. Теперь за дело возьмется королевская армия. А уж она-то никогда не проигрывала.

Подходит время решающей битвы…

Не умолкая, ревели колокола, тревожили округу.

Начинался новый день…

48

В полдень гарнизон покинул заставу.

Через широко распахнутые ворота походным порядком проходила колонна бойцов. Гремели доспехи и оружие, скрипели колеса повозок, раздавались резкие, словно удары кнутов, окрики военачальников.

Селяне высыпали на улицу, встали вдоль дороги, смотря вслед уходящим защитникам. Кто-то радовался, кто-то, напротив, тревожился. Что-то будет дальше? Вдруг да вернутся мертвяки этой ночью, пойдут на штурм? Мужчины сходились вместе, переговаривались, решая, как лучше оборонять деревню в случае нападения. Теперь надеяться они могли лишь на себя.

В обезлюдевших казармах уже хозяйничали мальчишки. Растаскивали то немногое, что оставили после себя бойцы, ссорились, дрались из-за ценных находок.

Только к одному бараку не решались они приблизиться. К тому, дверь которого была крепко заколочена и подперта двумя бревнами. К тому, что был обложен сухой соломой. Где стены, пол и потолок были сплошь заляпаны кровью. И где в страшном беспорядке лежали изрубленные тела.

Не всех погибших смог забрать скорбный обоз гарнизона.

Не все воины покинули заставу.

Глава 7. Кхутул

1

Подбитый железом сапог раздавил гнездо жаворонка.

Вторая нога — босая — смяла свежую кротовину.

Идущий через луг человек не смотрел вниз, и не выбирал дорогу. Лицо его ничего не выражало. Остекленевшие глаза уставились в даль. Покрытые бурой коростой губы не шевелились.

Человек не дышал.

Он был мертв.

Рядом с ним шагали такие же, как и он — бессловесные, бездумные марионетки из плоти, испытывающие лишь одно чувство — чувство лютого голода.

Их было много. Они шли неровной колонной, вытаптывая траву, ломая кусты, оставляя за собой безобразную полосу истерзанной земли.

За ними двигались другие колонны — не след в след, но рядом.

Тяжело вышагивали пешие мертвяки — самая многочисленная часть мертвого войска. И самая пестрая. Воины, горожане, крестьяне — после смерти они встали в одни ряды. Они были по-разному вооружены: копьями и баграми, мечами и длинными ножами, топорами и кувалдами. Некоторые и вовсе были безоружны — их подчинили некроманты-недоучки, чьего мастерства хватало лишь на то, чтобы двигать мертвых в нужном направлении.

Отряды лучников и арбалетчиков были куда более сплоченны. Они шагали в ногу, держались плотно друг к другу, не разбредались и не терялись — чувствовалось, что их хозяева умело используют свой черный дар.

Особняком двигались небольшие группы животных. Лоси и буйволы, медведи, тигры, росомахи и волки, — пасти многих хищников были окованы железом, на лапах вместо когтей — стальные крючья. Здесь же ковыляли великаны-артхи — огромные, мощные обезьяноподобные существа, покрытые густой шерстью, — они волочили за собой тяжелые суковатые дубины, оставляя глубокие борозды.

А самые могучие некроманты отдали частицы своих проклятых душ мертвым всадникам на мертвых же конях. Издалека могло показаться, что наездники и их скакуны живые, так естественно они держались. Да и вблизи, наверное, не всякий сумел бы распознать такого мертвяка…

Напрямик — через луга и перелески, вброд пересекая реки и ручьи, не задерживаясь у огороженных селений, где все еще прятались живые, — двигалось мертвое войско.

Армии людей и армии нежити разными дорогами шли к одному месту.

2

Погода портилась. Вновь небо затягивалось тучами. Они собирались у горизонта, и со всех сторон ползли к подернутому дымкой солнцу.

— Будет буря, — мрачно сказал лежащий на спине Огерт и перевернулся на бок.

Очнувшийся Гиз вскинул голову, схватился за вожжи. Он сам не заметил, как задремал. Чудо, что не свалился с телеги.

— Чего говоришь? — переспросил он, озираясь.

— На небо посмотри.

— Да, — согласился охотник, подняв голову. — Жуткое небо. Буря собирается…

Второй день двигались они по широкой, вымощенной булыжником дороге, что шла рядом с кладбищенской стеной. Раньше дорога эта охранялась; крестьянам и прочему простому люду путь сюда был закрыт. Дощатые сторожевые будки и сейчас стояли на обочинах, но они уже давно пустовали. А невысокий каменный забор, протянувшийся вдоль всей дороги в нескольких шагах от нее, серьезным препятствием не являлся.

— Далеко ли еще? — приподнялась Нелти.

— Смар говорил, что уже близко, — ответил Гиз.

— Он это вчера говорил, — сварливо заметил Огерт.

— А сегодня, значит, мы еще ближе…

Они двигались вместе с обозом, в самом хвосте колонны. Их практически не охраняли, лишь несколько воинов сидели на крайних повозках, да небольшой конный отряд стерег тыл.

Основные же силы собрались впереди.

Верховые разведчики, разъехавшись во все стороны, перемещаясь с возвышенности на возвышенность, осматривали окрестности, следили за обстановкой и друг за другом. Если видели врага или что-то подозрительное — поднимали на кончике пики синий вымпел. А на случай тревоги у каждого из них имелся широкий ярко-алый флаг.

— Предосторожности излишни, — сказал Огерт, наблюдая за передвижением далеких дозорных.

— Откуда ты знаешь? — спросил Гиз.

— Просто знаю, — Огерт холодно осклабился. — Или ты забыл, кто я такой?

— Помню… — Охотник покосился на старшего брата, в очередной раз с тревогой отметил бледность его осунувшегося, сильно изменившегося лица, обратил внимание на туман в глазах, покачал головой: — Тебе не мешало бы отдохнуть, брат. Можешь, поспишь? Бери пример с Нелти.

— Я не хочу спать. Да и некогда.