Свежий ветер дует с Черного озера (СИ) - "Daniel Morris"

— Грейнджер! — выдохнул Малфой у дверей столовой. Она как раз выходила — тонкая, изящная, как лоза, настоящая женщина, истинная, прекрасная; и где его глаза были раньше? Или это она так изменилась за те месяцы, что он её не видел? В руках её была уже знакомая ему палочка черного дерева. При случае обязательно надо будет спросить её, почему ей позволили иметь палочку. Вообще, расспросить ее хотелось слишком о многом, но все это потом, потом, сначала нужно уйти отсюда подальше…

— Нотт? Да что тебе опять от меня нужно? — она изумилась совершенно искренне, увидев его; брови взлетели вверх, и вся она как-то вдруг подобралась, чуть ли не в дуэльную стойку собралась становиться. Откуда это неподдельное возмущение в ее очаровательном личике? Чем таким успел досадить ей Тео?..

— Слушай, я… не Нотт. Я… — Драко задохнулся в собственных словах, опережающих мысли. — Грейнджер, — он вытащил из внутреннего кармана фляжку. — Это Оборотка. Я… Давай мне руку. Трансгрессируем отсюда. Бежим во Францию, там мои родители, они помогут.

Все это — на одном дыхании, нечленораздельной скороговоркой. О, не так, не так он представлял себе этот момент. Не так сумбурно и скомкано. Но как невероятно просто все оказалось в действительности, ведь ее даже не пришлось искать!

— Малфой?!

Грейнджер узнала его поразительно быстро, хотя Драко в несвязном лепете даже не подумал назвать свое имя. Он не знал, что его выдало, да было и плевать, это здорово экономило ему драгоценное время.

— Да, давай же, — он потянулся к ней, намереваясь схватить за руку (в конце концов, объяснить все можно было и по дороге), но она неожиданно отпрянула.

— Ты что, не понимаешь, как это опасно? Тебя ищут. Тебя убьют!

— Да, да, именно поэтому я с внешностью Тео, — раздраженно парировал Малфой, снова предпринимая тщетную попытку прикоснуться к Грейнджер, которая не только выглядела, но и вела себя чертовски странно. Она отступила к стене, спрятав руки на груди. Да что с ней, в самом деле?!

— Тебе нельзя быть здесь, — выдохнула Грейнджер, все еще пристально всматриваясь в лицо Нотта, очевидно, в поисках его, Драко, знакомых черт. — Зачем ты пришел?

— За тобой, идиотка, — окончательно разозлился Малфой. — Давай же! Не знаю, что с тобой и почему ты так хреново соображаешь, но я здесь, чтобы помочь. — Она смотрела на него так же напряженно, и между ее изящных бровей залегла глубокая складка. Хотелось начать умолять, потому что аргументов у Драко неожиданно совершенно не оказалось, а отведенное время неумолимо таяло; он ведь и подумать не мог, что придется ее уговаривать! — Я прошел долгий путь, Грейнджер. Жрал всякую фигню в магловском Лондоне, жил в заброшенном доме, спасался от преследования, даже связался с вашим сраным Орденом, — выплюнул Малфой и ощерился, и она — будто проблеск света — едва заметно улыбнулась, узнав. — И все это, чтобы увидеть тебя снова. Чтобы забрать тебя с собой.

Она взмахнула палочкой, и Драко вздрогнул: фляга, блеснувшая во внутреннем кармане распахнутой пожирательской мантии, перекочевала в ее руки. Крышка отщелкнула, Гермиона, аккуратно поводя открытой ладонью, понюхала содержимое и подняла на него испытующий взгляд.

— Я все еще не до конца… Все это геройство совершенно непохоже на Драко Малфоя. Здесь действительно Оборотное, — Драко скрестил руки на груди. Быстрее, Грейнджер, пожалуйста, соображай быстрее… — Но… кем бы ты ни был, я так или иначе никуда не пойду. Я останусь здесь.

Он замер. Ему на мгновение показалось, что ослышался.

— Что? Ты спятила?

— Нет, — Гермиона была совершенно спокойна. Спокойна и абсолютно уверена в своих словах, и уверенность эта множила отчаяние Малфоя с каждой секундой. Захотелось взвыть. — Я останусь здесь, пока окончательно не разберусь с… этим. А вот тебе нужно как можно быстрее…

— Да что с тобой?! Пожалуйста, опомнись, Гермиона! Это влияние его души, это не ты, это он — в тебе, — взмолился Драко, а она горько и странно усмехнулась. — Пойдем со мной, вместе мы придумаем, как решить твою проблему. У моей семьи есть связи, они найдут способ…

— Я знаю, как ее решить.

— Знаешь? — Малфой снова на секунду замер в неверии.

— Знаю, Драко. И для этого мне необходимо время. Мне нужно… кое-что проверить. Убедиться, — до чего противоестественно звучало все, что она говорила! Малфой не ожидал такого и теперь совершенно не верил ей, убежденный, что, околдованная Темным Лордом, Грейнджер выдает желаемое за действительное. Но тон ее вдруг стал пугающе холоден: — А тебе, Малфой, необходимо уйти и никогда больше не появляться здесь. Ты даже не можешь себе представить, насколько опасно…

— Убедиться?! Да в чем, Мерлин и Моргана, ты собралась убеждаться?! — Драко проигнорировал ее попытку воззвать к его здравому смыслу, точно так же, как она игнорировала его. — Почему нельзя сделать этого где-нибудь подальше отсюда?

Гермиона посмотрела на него как-то странно, и этот миг показался Малфою бесконечностью. Она не отвечала довольно долго, как будто не находила слов или сил в себе на этот ответ, и, когда Драко уже собирался снова начать уговаривать, вдруг выдала:

— Ты знаешь, что на любое действие существует противодействие? А для любого, за редким исключением, заклятия в теории есть контрзаклятие? На этом, кстати, построена вся колдомедицина.

Малфой замер и нервно сглотнул, с нарастающим ужасом стараясь предугадать ход ее мысли. В сознании против воли промелькнуло одно неприятное воспоминание из «Кабаньей головы»…

— Это все о формулах, о теории магии, — тихо говорила Гермиона, оглядываясь, будто боясь, что кто-то услышит. — Но суть одна. Для самой темной магии должна существовать самая…

— Не-ет, — выдохнул он. «И что это за суперсветлая магия такая?..». Да нет. Глупость какая-то, нет… Грейнджер, должно быть, придумала что-то еще. Больше всего на свете он боялся услышать это, и знал, уже знал, что это правда. В который раз за день он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Захотелось заорать на Грейнджер, заорать от отчаяния. Это все неправда, неправда, черт, не могло быть правдой! Только не она! Только не с Тем-Кого-Нельзя-Называть! Это же абсурд! Изменившаяся к чертовой матери Грейнджер. Которая хотела остаться здесь, с Темным, мать его, Лордом! Все не могло было быть так. Он так хотел спасти ее, он так рисковал! — Пожалуйста, Грейнджер, только не говори мне, что…

Его отчаяние, так и не успевшее оформиться в конкретное умозаключение, вдруг прервал чей-то нечеловеческий крик, а затем — хриплый, страшный стон. Драко смотрел в ту секунду на Грейнджер, смотрел, не отрываясь, и потому, конечно, заметил, как расширяются ее зрачки, как — доля секунды на узнавание, ужас на лице — одними губами она произносит: «Рон?!» и потом, слишком резво для леди, какой она так обманчиво теперь казалась, срывается с места. Похоже, у Поттера и Уизли все же возникли какие-то непредвиденные проблемы.

Малфой выругался и бросился за Гермионой по коридору, заранее страшась того, что увидит. Блестящая серебряная фляга так и осталась лежать забытая на золоченом консольном столике у стены.

========== Глава 38. Le roi est mort… ==========

Вот вернулся и я сюда,

Смерти на свете нет.

— Ты что, ты… милая, отпусти, отпусти, — голос ее, надтреснутый, почему-то звучал то тише, то громче; да это просто в ушах шумела кровь, к горлу подкатывала дурнота, а все из-за отвратительной картины, что Драко наблюдал теперь перед собой. Ещё одно движение, и кости несчастного, наверное, переломятся все разом — уже, кажется, был слышен характерный хруст.

Драко так и застыл, не в силах справиться с собой, будто бы совершенно забыл, как управлять собственными конечностями, забыл даже о том, что он вообще-то волшебник. Застыл и не мог отвести глаз, чувствуя, как от омерзения едва ли не сводит челюсть. Грейнджер, отойди, ради Мерлина, от этой твари!

«Дорогая, перестань, пожалуйста, умоляю тебя…» Шепчет, шепчет, не понимает, что ли, что говорит она (спасибо Мерлину хотя бы за это!) не на парселтанге, а человеческого языка Нагайна не знает. Счет шел на секунды, а время замерло, превратилось в густой кисель.