Так было… - Юрий Корольков

— Кто вы? Что вы здесь делаете? — Голос настороженный, тихий.

— Поляк, ищу, как выбраться из этой мышеловки… — Янек заткнул пистолет за пояс.

— Но как вы сюда попали? — женщина еще не покидала своего укрытия.

— Меня больше интересует, как отсюда выбраться. Я приносил оружие, но, кажется, уже поздно.

— Оружие? Где оно?!

Молодая женщина появилась на лестничной площадке. На ней был комбинезон, на голове косынка, из-под которой выбивались каштаново-медные волосы.

— Регина! — вырвалось у Янека.

— Фернандо!.. Это вы, Янек?.. Помогите мне спуститься.

Она сделала несколько шагов, дальше ступеней не было.

Янек протянул руку и застонал от боли.

— Что с вами?

— Не знаю. Верно, зацепило при взрыве.

— Да вы ранены! Смотрите, на плече кровь… Но подождите, неужели это вы, капитан Фернандо. Вы живы…

Регина спрыгнула вниз. Она еще держала гранату, такую громоздкую и неуклюжую в ее маленькой руке. Янек предупредил:

— Осторожней с этой консервной банкой. Кажется, вы не научились с ней обращаться… — Он взял у нее гранату и поставил на предохранитель. — Но как вы очутились здесь?

— После, после… Дайте я посмотрю, что с вами. — Она помогла Янеку снять куртку. Янек снова поморщился от боли. — Потерпите немного… Вот и всё!.. Чем бы только перевязать и продезинфицировать.

— Мы привезли немного бинтов и, кажется, йод.

— Где?

— Вон там. — Янек указал на развалины, засыпавшие выход из канализационного колодца. Регина не поняла, он пояснил: — Я, как сурок, вылез посмотреть, что происходит, и мою нору завалило взрывом. Попал в западню.

— Здесь есть другой вход в катакомбы. Пока надо хоть как-нибудь перевязать рану.

Регина попыталась разорвать сорочку на Янеке, но ткань не поддавалась, мешал шов на воротнике. Попробовала надорвать зубами. Прядь волос коснулась лица Янека, и на груди он почувствовал прикосновение губ и подбородка. Это длилось мгновение… Здоровую руку Янек положил на ее плечо.

— Как давно мы не виделись, Регина!..

Она подняла на него глаза, зеленые, цвета морской травы. Глянула и нахмурилась, отстранила руку.

— Ну вот и всё. — Затрещала разрываемая ткань, Регина наскоро перевязала рану. — Теперь идемте!

Янек отметил — Регина подчеркнуто называет его на «вы»…

Они поднялись по лестнице на площадку, где стояла Регина, через пролом, сделанный в стене, пролезли в соседний дом и снова поднялись — на верхний этаж. В разгромленной квартире они нашли пятерых мужчин. Весть, принесенная Региной, вызвала у них бурный восторг. Еще бы: на пятерых у них был один лишь пистолет и автомат с четырьмя патронами. Была граната, но Регина ее взяла с собой. Мужчины готовились к бою, немцы могли появиться в любую минуту! Если есть оружие, надо его быстрей перенести сюда.

В сопровождении двух парней, забинтованных, оборванных, грязных, пошли вниз за припасами. Спустились в подвал и отсюда проникли в катакомбы. Спутники Янека прекрасно ориентировались в темном, запутанном лабиринте. Скоро они добрались до того места, где Янек оставил тележки. Стася на месте не было. Ждать и искать не стали. Оружия оказалось не так уж много: два автомата, несколько дисков и десятка два гранат, настоящих, не самодельных! Был здесь пакет с медикаментами, консервы, сухари — все, чего давно уже не видели жители и защитники гетто.

Медикаменты и продовольствие дали нести Регине, а мужчины забрали оружие. Через полчаса группа вернулась обратно. Наверху их поразила царящая тишина. В комнате, где оставались трое, не было никого. Янек выглянул в окно и тотчас же отпрянул назад. Человек тридцать карателей толпились посреди улицы. Несколько человек фотографировались возле трупа старика, которого Янек перед уходом видел здесь, в комнате. Он так благодарно жал ему руку… Теперь старик лежал навзничь на груде щебня, и серая овчарка, спущенная с поводка, обнюхивала его лицо.

Янек знаком подозвал остальных. Один из парней сказал:

— Мы опоздали. Я знаю, отец выбросился сам. Я сделаю то же. Это конец всему…

Регина стояла у окна, стиснув зубы, бледная, ошеломленная, Заглянула в соседнюю комнату, там в крови на полу лежали двое убитых. Сказала, едва выдавливая слова:

— Сначала надо драться, а уж потом… — Повернулась к Янеку: — Вы спускайтесь вниз, Янек, дорогу теперь знаете. Спасибо вам…

Янек посмотрел на нее укоризненно:

— Я тоже останусь.

— Но мы решили погибнуть здесь, в гетто. — Это сказал сын старика. — Мы будем сражаться, а потом бросимся вниз… Вы уходите…

— Зачем прыгать, если есть лестница, — Янека разозлило настроение обреченности парня с забинтованной головой. — С немцами можно драться не только в гетто.

— Не спорьте, — сказала Регина, — оставайтесь, Янек, если хотите. Смотрите, немцы уходят!..

Эсэсовцы, как псари, сзывали собак, брали их за поводки. Несколько человек с ручным пулеметом уже направились в сторону площади. Янек сорвал с гранаты предохранитель и метнул ее вниз. Потом еще и ещё. Его двое спутников тоже стали метать гранаты, потом взялись за автоматы. Там, на улице, осталась на месте по меньшей мере половина фотографировавшихся немцев. Кара настигла их при завершении битвы за гетто. Но остальные, укрывшись за остатками стен, начали беспорядочно обстреливать дом, в котором, казалось, сопротивление было подавлено.

— Надо уходить, — сказал Янек. — Эсэсовцы окружают дом. Делать здесь больше нечего.

— Мы останемся здесь, — упрямо повторил парень с забинтованной головой.

Янек почти ненавидел его.

— Зачем?

— Мы должны умереть здесь.

— Потому, что умерли другие?

— Да.

— Вот уж глупо! Умирайте, если хотите. Регина, идемте, пока не поздно!

— Нет, я одна не пойду. Вы, кажется, тоже искали место, где бы…

— Я не видел выхода. Но теперь вижу, что драться можно и дальше. Разве фашисты враги только одних евреев? Что толку размозжить себе голову о мостовую! Идемте же, идемте!

Янек на миг представил себе Регину, лежащую на мостовой в позе старика. Он задохнулся.

— Идемте, идемте!..

Регина что-то сказала спутникам по-еврейски. Потом Янеку:

— Да, мы пойдем…

Сын старика подошел к окну, посмотрел вниз и тоже пошел за Региной.

Они спустились в подвал. Каратели не успели отрезать дорогу. Пробрались в катакомбы. Здесь они были в относительной безопасности. В колодце у тачек Янек нашел Стася — встревоженный, он уходил искать выход из подземелья, чтобы помочь товарищу. Все вместе тронулись дальше. Янек и Стась ползли впереди, толкая перед собой тележки.

К зубному врачу Ренчу, жившему где-то в западной части Берлина, поехали вдвоем — Садков и Калиниченко. Собралась с ними еще и Галина, но Калиниченко запротестовал — чем меньше людей, тем лучше. На квартире Ренча предстояла встреча с Гроскуртом, руководителем подпольной немецкой организации «Европеише унион». Калиниченко убедил Галину — он не хотел подвергать девушку излишней опасности. Управятся и одни. К тому же Галине надо забрать листовки. Вероятно, они готовы: Андрей никогда не подводит. Поехать они могут вместе, это почти по дороге. Заодно Садков познакомится с Андреем. Калиниченко давно это намеревался сделать.

В назначенное время Андрей ждал на скамье. Он уже поднялся и пошел навстречу друзьям, когда среди них увидел незнакомого блондина в поношенном белом макинтоше, в светлых роговых очках и без шляпы. Из осторожности Воронцов решил пройти мимо: кто знает, с кем они идут. Но Калиниченко остановил его.

— Знакомься, Андрей, это Константин, о котором я тебе говорил.

Константин поздоровался крепко и энергично.

На Андрея он произвел в общем хорошее впечатление.

Только уж слишком предупредителен, подчеркнуто вежлив…

К Ренчу ехать было еще рано, и они свернули на боковую аллею. Садков сказал:

— Знаете, друзья, я только теперь, только с вами почувствовал себя по-настоящему русским. Честное слово! После войны я получу право вернуться на родину. Будем надеяться, что это произойдет скоро. Русские взяли Белград и Орел…

— Теперь мы хорошо информированы. — Садков обратился к Андрею: — Кажется, мы вам обязаны приемником?

— Вероятно, Белгород, — поправил Воронцов. — Белград — это на Балканах.

— Да, конечно, Белгород! — Садков засмеялся. — Белгород… За эти годы я испортил себе язык. Вы поправляйте меня, когда заметите… А Орел — моя родина, но я не помню ее… И представьте себе, первое, что я услышал по русскому радио, — передачу о боях под Орлом… Поэтому я вдвойне благодарен вам, Андрей, за приемник.

Вот это уже совсем не понравилось Андрею. Он идет напичканный листовками, а Садков громко разглагольствует о приемнике, сводках, радиопередачах. Совсем ни к чему.