Факап - Михаил Харитонов

Кстати, Антон, уже в роли Руматы Эсторского, неоднократно сталкивался с этим. Однажды дама, которой он оказывал знаки внимания — вполне невинные — сказала ему, что не появится на королевском балу из-за увлечённости поэмой Пэпина Славного. Румата даже успел рассыпаться в комплиментах изысканному вкусу благородной доны. Пока не сообразил, что та просто-напросто намекает на обычное женское недомогание, препятствующее светской жизни. В другой раз он услышал от дона Тамэо, дурака и пьяницы, что он дрался на дуэли с неким провинциальным офицером и "отправил его читать Гура Сочинителя". Слова дона Тамэо были встречены хохотом. Румата, сославшись на эсторское происхождение, попросил объяснить смысл шутки. Выяснилось, что дон Тамэо нанёс офицеру ранение ниже пояса (местными дуэльными правилами это дозволялось), а Гур Сочинитель был известен как автор любовных виршей довольно скользого содержанияпо... А когда дон Рипат застал Румату за чтением какого-то длинного свитка, то первым делом осведомился о состоянии его здоровья. На вопрос "а что со мной не так" простодушный дон ответил "но вы же читаете".

Да, ещё штришок. В бюрократической системе, обслуживающей арканарскую монархию, имелось и Министерство образованности. "Министерством образования" его назвать было нельзя, так как распространением знаний оно не занималось, и в чём-то даже даже наоборот.

Создано оно было при Пице Четвёртом, который озаботился — по примеру метрополии — созданием единого литературного (точнее, бюрократического) эсторского языка и ликвидации письменности на диалектах. Министерству образованности были даны соответствующие полномочия. В результате деятельности его эмиссаров было уничтожено множество сочинений, написанных на языке, отличающемся от взятого за основу столичного диалекта. Также вычистили почти всё, написанное на языках аборигенов.

Впрочем, от министерства была и польза: под его эгидой работал величайший грамматист эпохи, Юрмих Тартуский, который составил грамматику арканарского языка, а также привёл к единой норме правописания и ввёл знаки препинания по эсторскому образцу. Трудами его учеников — оплаченных из казны — удалось более-менее нормализовать язык документооборота, на основе которого за следущие полвека вырос литературный арканарский.

На том, правда, польза от министерства и исчерпалась. Впрочем, и вред тоже. При Пице Шестом эта контора служила отстойником для престарелых бюрократов, упорно не желающих покидать службу. Чем они там занимались, никто толком не знал и не интересовался. Антон любопытства ради попросил дона Рипата добыть для него какие-нибудь министерские документы. Тот поручение исполнил, и Антон стал обладателем циркуляра, возбраняющего всем сотрудникам имперских канцелярий использовать дорогие чернила из дубовых орешков, но ограничиваться чернилами из тёртой сажи с жиром. Малышев всё понял и больше министерством не интересовался.

При всём при том настоящие интеллектуалы в Арканаре существовали — от простого писца до заменитого придворного врача. Были они выходцами из самых разных слоёв общества. Например, знаменитый поэт Пэпин Славный в юности носил железный ошейник, так как был сыном раба. Правда, его отец был не просто рабом, а личным секретарём благородного дона Дауда, страдавшего расслабленностью членов и поэтому любившего чтение вслух. С другой стороны, не менее известный Пун Тёмный, создатель первой в арканарской истории натурфилософской системы, был бастардом великого дона Орбы, по родовитости превосходящего арканарских королей. Впрочем, это не дало ему никаких преимуществ: благородный аристоркат был совершенно равнодушен к плодам своих постельных шалостей и их судьбой не интересовался... Но в целом основными поставщиками интеллектуалов были малосостоятельные горожане, слуги в богатых домах, мелкие чиновники и прочий подобный люд.

Этих людей заметили не сразу. Довольно долго в королевских учётных книгах они проходили по разряду "прочие люди" — то есть не члены гильдий и других объединений, не имеющие гарантированных доходов, но при этом не принадлежащие к криминальному дну. Выделил их в нечто особое Пиц Пятый — тот самый толковый юноша, которого его предшественник буквально затащил на трон.

Молодой король был и в самом деле толковым и за своё долгое царствование наделал на редкость мало ошибок. Однако у него было одно уязвимое место: он очень переоценивал Соан и всё соанское. При этом ум ом-то он понимал, что большая часть соанских порядков и установлений для Арканара не годятся, а уж тамошняя монетократия — прямо на глазах вырождающаяся в клептократию — не вызывала у него ни малейших симпатий. Но ему нравилася соанский флот, соанские дороги, соанский порядок в делах. В особенности его восхищала почтовая служба. В конце концов он решил попробовать создать нечто подобное у Арканаре.

В отличие от прочих задумок Его Величества, данные планы были, увы, совершенно утопическими. В том состоянии, в каком тогда находился Арканар, невозможно было обеспечить сколько-нибудь надёжную доставку корреспонденции даже в столице — либо она вышла бы слишком дорогой. При этом Святой Орден уже разворачивал свою почтовую систему, конкурировать с которой было в перспективе бессмысленно. Все королевские советники дружно держались этого мнения и препятствовали королевским планам как могли. Но Его Величеству очень хотелось попробовать, так что в конце концов почту начали всё-таки строить. Быстро выяснилось, что для занятие должностей почтальонов катастрофически не хватает грамотных людей, способных хотя бы прочесть то, что написано на конверте. В этой ситуации Пиц Пятый поступил в стиле своего предшественника. А именно: составил и подписал особый королевский рескрипт, дарующий людям, умеющим грамотно писать, считать до ста и знающих основы науки о направлениях, ряд специальных привилегий. Главной было право свободно передвигаться по всей коронной территории Арканара. Право было ценным: в Арканаре — как и в Ирукане — все, кроме благородных донов, были стеснены в перемещениях: даже гильдейские купцы вынуждены были выправлять разрешения для дальних поездок. Король это обстоятельство учёл и поэтому все остальные права будущих почтальонов аккуратно обрезал по уровню личных подданных, даже ниже — чтобы грамотные купцы и гильдейский люд не соблазнялись.

Увы, королевский почтовый проект закономерно провалился. Пробные запуски двух почтовых маршрутов показали, что услуга не пользуется спросом, а риски слишком велики. Король с сожалением расстался с мечтой и сосредоточил усилия на совершенствовании коронной курьерской службы.