Эректус бродит между нами. Покорение белой расы - Ричард Ферле

Идеологические конфликты человека с реальностью произрастают из антропоцентризма, этого надменного представления человека о том, что Вселенная вращается вокруг него. Эгалитаризм является антропоцентрической идеологией – он базируется на предпосылке, что человек не похож на других животных, эволюционирующих каждый по-своему для адаптации к разным средам обитания, и что он каким-то чудесным образом избежал «попробуй и умри», этой хватки эволюции. В отличие от борющихся за территорию и половых партнеров животных все человеческие популяции предположительно способны жить в гармонии на одних и тех же территориях, радостно уступая тем, кто угрожает выживанию их аллелей. Но реальность состоит в том, что биологические законы, налагающие ограничения на другие виды животных, применимы и к нам.

Как давно известно всем болельщикам, люди, верящие в превосходство их команды над другими, даже если это и не так, более успешны, чем полагающие, что их команда в глубокой яме. Больший успех является прекрасным поводом для поддержания групповой идентичности и фаворитизма в пользу собственной группы.

Существует тонкий конфликт между эгалитаризмом и природой человека как группового животного. Эгалитаризм не только интеллектуальная идеология – представление о том, что люди генетически одинаковы, – но для завоевания приверженцев он должен сильно полагаться на эмоцию эмпатии. Нормальные люди (то есть не социопаты) идентифицируют себя с другими людьми и могут, и действительно чувствуют, что другие люди страдают. Это чувство обеспечивает основу интеллектуальных аргументов эгалитаристов. Но мы испытываем эмпатию лишь потому, что являемся групповыми животными, она существует для управления нами и заставляет нас жертвовать на благо нашей группы, чтобы она могла успешно конкурировать с другими группами. В этом биологический смысл существования эмпатии. Если бы мы не были групповыми животными, то не имели бы нужды испытывать эмпатию. Действительно, эмпатия была бы дезадаптивной и вскоре исчезла, поскольку испытывающие ее индивиды снижают свои собственные шансы на воспроизводство и увеличивают шансы тех, у кого эта вероятность мала, то есть все стали бы социопатами. Эгалитаризм, однако, нуждается в том, чтобы эмоции играли другую противоположную роль, а именно, заставляли приносить жертвы в пользу других групп в ущерб своей собственной. Таким образом, эмпатия «плоха» для эгалитаризма, когда она адаптивна и действует в соответствии со своей эволюционной задачей – увеличивать этноцентризм, но «хороша», когда дезадаптивна и действует противоположным образом – снижает этноцентризм, формируя у нас идентичность с людьми других этносов.

На протяжении миллионов лет человек и его предшественники жили небольшими, соперничающими между собой группами. Человек эволюционировал, когда индивиды его группы становились лучше приспособленными к выживанию и размножению не только как индивиды, но и как группа. Поведение, ориентированное на группу, глубоко укоренено в человеческом геноме; идеология может подавлять его, но не в состоянии устранить. Даже если две группы генетически одинаковы (а расы не одинаковы), они не равны социально, так как члены каждой из групп не рассматривают членов другой группы равными себе. Членов одной группы невозможно заменить членами другой группы, поскольку они не равны в глазах именно тех людей, которые принимают решение, членов этих двух групп. Эгалитаризм является идеологией, ведущей войну с биологией, и творения Природы не смогут выживать долго, следуя самоубийственной идеологии [362 - Хорошим примером идеологий, жертвующих жизнями (других) людей, является противодействие трансплантации донору органов, если он сам выбрал реципиента. В некоторых клиниках никогда не произведут операцию, если реципиент не был выбран Полицией Равенства. Вот другой пример. Роберт С. Шварц, заместитель главного редактора Медицинского журнала Новой Англии, не желающий, чтобы раса пациента вносилась в историю болезни, даже если это убьет его (пациента, разумеется), пишет: «Раса не только неопределенна, но и не доказано ее значение в лечении конкретного пациента». Вероятно, он не знаком с журналом «Этнос и здоровье» («Ethnicity and Health»).]. Природа призывает человека бороться и побеждать своих соперников. Эгалитаризм призывает человека, по крайней мере, белого, радушно встречать своих соперников и способствовать их триумфу над собой.

И как те не-белые, облагодетельствованные эгалитаристским харакири белого, вспомнят его? Как благородное создание, которое лучше умрет, чем изменит своей идеологии и псевдохристианской морали? Нет, если они его вообще вспомнят, то как облапошенного дурака, небрежно вышвырнувшего три с половиной миллиарда лет эволюции в пользу менее способных развивать современную цивилизацию, и тем самым отбросив назад весь человеческий род.

В 1950 г. Херганы из Организации Объединенных Наций заявили в официальной декларации, что «все расы равны по интеллекту». Хотя потеря контакта с реальностью – это психоз, но давайте будем великодушнее и скажем, что это заявление появилось вследствие невежества или обмана. То, что все человеческие популяции, обитающие по всему миру на протяжении не менее сотен тысяч лет в совершенно разных средах, оказались, пусть и случайно, одинаковыми по интеллекту, хотя различаются по тысячам других признаков, противоречит результатам любого представленного им теста интеллекта. Все ли породы собак одинаково смышленые?

Каждый учитель расово-смешанного класса, каждый социальный работник, каждый участковый полицейский вскоре узнает, что расы не взаимозаменяемы. Никто не отрицает, что наследственность определяет различия интеллекта у собак, но в наши дни будет грехом сказать, что то же самое верно и в отношении человеческих рас. Хотя имеется внушительный массив данных (Часть II), свидетельствующих, что «таинственный разрыв» между достижениями чернокожих и белых обусловлен генетическими межрасовыми различиями, эгалитаристы настаивают на его обусловленности средой – просто у белых лучше среда обитания. Но обвинение белых в том, что они не предоставляют чернокожим такую же среду, созданную белыми для себя, означает, что без белых чернокожие неспособны создать такую среду. Так как достижения чернокожих, никогда не видевших белых (например, некоторых африканцев), даже еще ниже, чем у чернокожих, страдающих под гнетом белого расизма [363 - Для многих эгалитаристов термин «белый расизм» избыточен, так как они убеждены, что лишь белые способны быть расистами.], то такой вывод, несомненно, верен.

Согласно логике эгалитариста, генетически все равны, а отсутствие равенства в благосостоянии, достижениях и в иных областях означает, что не одинакова среда. Для эгалитариста физические расовые различия (см. Часть II) незначительны и не играют существенной роли и следовательно поведенческие расовые различия (Глава 12) должны иметь средовую, а не генетическую природу. Итак, выравнивание сред белых и чернокожих сделает всех одинаково интеллектуальными, цивилизованными и благонравными. Когда этого не происходит, изыскивается более зловещий источник неравенства – белые должны сознательно или хотя бы подсознательно угнетать чернокожих. Это приводит к враждебности по отношению к продуктивным белым, которые должны быть, по крайней мере, бесчувственными, если не безнравственными, и вызывает сочувствие к их менее продуктивным чернокожим жертвам и их восхваление.

Всякий раз при избрании представляющего меньшинство политического деятеля на должность или достижении им иного влиятельного положения во власти, он вполне недвусмысленно заявляет, что хочет помочь своему народу, и все находят это нормальным, приемлемым и даже похвальным [364 - Чернокожие политики в подавляющем большинстве поддерживают программы перераспределения богатств, обременяющие белых в пользу чернокожих, и даже сформировали с этой целью фракцию чернокожих депутатов в Конгрессе США (Sailer, 2008b). Крайний случай подобного рода демонстрируют облеченные властью евреи, действующие в пользу Израиля в ущерб США, например, неоконсерваторы, втянувшие нас в войну в Ираке.]. И когда он помогает своему народу, он способствует распространению своих собственных аллелей, так как его народ обладает большим числом его аллелей, чем другие народы; пристрастие адаптивно. Но адаптивное поведение такого рода не дозволяется белым, которые должны без стонов взирать на лишения своего народа.

Наилучшая стратегия для избираемых политиков обычно заключается в том, чтобы никого не раздражать. Политиканы боятся спорных вопросов, как упыри солнечного света. Этнические столкновения заставляют их становиться на чью-либо сторону, что означает потерю большого числа голосов вне зависимости от того, чью сторону они примут. Использование законов о разжигании ненависти и цензуры для подавления тех, кто возбуждает межэтнические конфликты, намного облегчает переизбрание. Аналогично средства массовой информации мало выиграют и намного больше потеряют от публикации материалов, оскорбляющих кого-то из их зрителей, читателей и рекламодателей. Недавно, к примеру, пресса и телевидение США отказались публиковать карикатуры на пророка Мухаммеда, вызвавшие протесты мусульман по всему миру.