Городские легенды (авторский сборник) - Чарльз Де Линт

Он показался ей приятным парнем, и она согласилась. Кто-то из его друзей устраивал вечеринку в загородном доме неподалеку. Будет костер на пляже, люди придут с гитарами, попоем песни Бадди Холли и «Битлз». Пожарим на огне гамбургеры и хот-доги. Здорово будет.

Пятнадцать минут назад Эдди притормозил у обочины. Заглушил двигатель, привалился спиной к дверце водительского сиденья, задержал взгляд на ее обтянутой майкой груди. Идиотски осклабился.

— Почему мы остановились? — спросила она, зная, что это звучит глупо, зная, что последует за этим.

— Я тут подумал, — сказал Эдди, — почему бы нам не устроить собственную вечеринку?

— Нет, спасибо.

— Да ладно. Чак говорил...

— Чак? Какой еще Чак?

— Андерсон. Он учился с тобой в школе.

Призрак из прошлого, восставший, чтобы пре следовать ее. Чака Андерсона она знала.

— Он только что переехал в мой дом. Мы болтали, я назвал твое имя, и он мне все про тебя рассказал. Он сказал, ты любительница погулять.

— Ну и дерьмо же он. Отвези меня домой.

— Кончай недотрогу из себя корчить, — сказал Эдди.

Он потянулся было к ней, но ее рука оказалась проворнее. Она опустилась в сумочку и вынырнула назад со складным ножом. Нажала на кнопку, и лезвие с угрожающим «клик» выскользнуло из рукоятки. Эдди шарахнулся назад.

— Какого черта ты пытаешься этим доказать? — возмутился он.

— Отвези меня домой.

— Да пошла ты. Или ты мне даешь, или идешь пешком.

Она посмотрела на него долгим немигающим взглядом, потом кивнула:

— Значит, иду пешком.

Едва она вышла из машины, колеса бешено завертелись, расшвыривая щебенку, мотор взревел, и Эдди на хороших ста восьмидесяти в час вырулил на шоссе. Она сложила нож и опустила его в сумку, глядя, как исчезают вдали задние огни.

Когда она дошла до крытого моста у слияния Стикерс-Крик и реки Кикаха, ноги у нее гудели. С тех пор как Эдди ее бросил, она прошагала около трех миль; осталось всего семнадцать.

Дважды она пряталась среди деревьев, когда мимо проезжали машины. Первая оказалась такой безобидной на вид, что она выругала себя за то, что не попыталась ее остановить. Вторыми проехали двое мужланов на пикапе. Бутылка из-под пива, выброшенная одним из них в окно, едва не угодила в нее: он ведь не знал, что она прячется среди деревьев, и, к счастью, так и не узнал. Как хорошо, что она вняла предупреждающим сигналам нервной системы и поборола желание любой ценой попасть домой.

Она присела у моста передохнуть. Быстротечной речушки под мостом почти не было видно — только пенные гребешки мелькали в звездном свете, зато хорошо слышно. Ее журчание успокаивало.

Она думала об Эдди.

Как же так получилось, что она не раскусила его сразу? Ведь знала же, на что нужно обращать внимание.

А тут еще Чак Андерсон. О Господи.

Что толку пытаться начать все заново, когда никто не дает тебе шанса?

Она вздохнула и встала. Какой смысл жаловаться на судьбу? Нет в мире справедливости, и все тут. Но, боже мой, почему же мне так одиноко? Разве это можно выдержать, когда ты все время одна? Да и чего ради?

Ее шаги гулким эхом зазвенели под крышей моста, едва она ступила на него, и ей снова стало страшно. А вдруг появится какая-нибудь машина, прямо сейчас? Ведь некуда бежать, негде спрятаться. Нет ничего, кроме пыльной утробы крытого моста, такого старого, что она диву давалась, как он еще стоит.

Она была на середине моста, когда у нее внутри все вздрогнуло и опустилось, как в лифте, который слишком быстро идет вниз. Голова закружилась так, что ей пришлось прислониться к перилам моста. На миг ее охватил ужас — Господи, я сейчас упаду, — но головокружение тут же отпустило, и она спокойно дошла до противоположного конца моста.

Она шагнула на дорогу и застыла на месте. Страх, который обуял ее на мосту, и в сравнение не шел с тем, что она чувствовала сейчас, вглядываясь в открывшуюся перед ней картину.

Все знакомое исчезло. Дорога, деревья, холмы — все. Ее окружала совсем другая местность, и не сельская к тому же. Прямо перед ней раскинулся какой-то город, точно нарисованный Эшером. Странные здания, сплошь из кривых углов, опирались и отталкивались друг от друга, и все это одновременно. Дома словно поворачивались вокруг своей оси, так что верхняя часть каждого в точности повторяла нижнюю.

А еще там были мосты.

Куда бы она ни посмотрела, мосты были повсюду. Мосты между зданиями, мосты между мостами, мосты в никуда, мосты, замкнутые на самих себе, так что непонятно было, где они начинаются, а где заканчиваются. Столько мостов, что и не сосчитать.

Она стала пятиться к мосту, с которого только что сошла, но не сделала и двух шагов, как из темноты к ней протянулась рука, схватила ее и потянула вперед. Она замолотила кулачками по тому, кто на нее напал, но незнакомец резко развернул девушку кругом и прижал ее локти к бокам.

— Тише, тише, — раздался мужской голос над самым ее ухом.

Голос был сухой и пыльный, наверное, такими голосами переговариваются между собой старые книги на полках библиотек поздней ночью.

— Пусти меня, ПУСТИ! — закричала она.

Все так же держа ее за обе руки, напавший подвел ее ко входу на крытый мост.

— Смотри, — сказал он.

В первое мгновение от страха она не могла понять, о чем он говорит. Потом до нее дошло. Моста, по которому она пришла в этот кошмарный город, больше не существовало. Между деревянными стенами зиял пустой пролет. Если бы тот, кто держал ее сейчас за обе руки, не перехватил ее вовремя, она провалилась бы бог знает куда.

Она перестала сопротивляться, и он отпустил ее руки. Она осторожно отошла от провала, потом остановилась, не зная, куда идти, что делать. Куда ни глянь, везде эти чудные накренившиеся дома и мосты.

«Нет, этого не может быть. Мне все это снится, решила она. Просто я заснула на той стороне моста и вижу сон».

— Ну как ты? — спросил ее благодетель.

— Я... я...

Она повернулась к нему. У парня, которого она разглядывала при свете луны, вид был вполне безобидный. На нем были линялые джинсы и грязно-белая фланелевая рубаха, ковбойские сапоги и джинсовая куртка. Волосы темные, коротко подстриженные. Лицо она не разглядела, только глаза. Они, казалось, впитывали лунный свет, а потом отдавали его снова, вдвое ярче, чем прежде.

Что-то в нем успокаивало ее — пока она не попыталась заговорить.

— Ктотытакой? — спросила она. — Чтоэтозаместокакясюдапопала?

Едва первый вопрос сорвался с ее губ, как сотни других тут же заметались у нее в мозгу, просясь наружу, настойчиво требуя ответа. Выпалив первые, она замолчала, понимая, что любые вопросы только подогревают ужас, который она и без того едва держала в узде.