'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Если у меня получится, я сотку парчу, достойную султана.

– А до утра нельзя подождать? Я много часов тебя искал.

– Боюсь, что нет. К утру все узнают о сражении, и может быть уже слишком поздно.

– Но сейчас такая темень.

– Я слышал, у великого визиря Баркама есть целый дом для коллекции обуви, собранной со всех восьми уголков све…

Кинн схватил меня когтями, и мы взлетели.

Рухи ждала в вограсской деревне у реки. Мы украли лодку и все втроем полетели в Доруд.

Приземлившись за стенами, в лагере беженцев-абядийцев, мы ходили по шатрам, собирали шейхов и молодежь. Было уже за полночь, все спали. Мы тоже устали, но благоприятный момент ждать не будет.

– Разве я не сражался за вас? – спросил я, как только мы собрали всех на пятачке между палатками, усеянном мусором.

– Да, – ответил один шейх. – Еще как сражался, благодарение Лат.

– А теперь я прошу вас сражаться за себя. За ваши семьи. За ваш народ. Вы готовы?

Все разом кивнули и ответили:

– Да.

– Это правда, что Сира нанесла поражение шаху Бабуру? – спросил другой шейх. – На что мы можем надеяться, сражаясь против нее?

Каким-то образом новости нас опередили.

– Я говорю не о ней. – Я повернул голову в сторону Изумрудного дворца. – Ваш настоящий враг – там. Низкие люди с замысловатыми титулами, набивающие животы фруктами. Которые тратят богатства на себя, а не на войну с теми, кто обижает ваших детей и веру.

Все загалдели.

– Ты просишь укусить руку, которая нас кормит? – спросил кто-то.

– Скажите, кто шах Аланьи? – отозвался я.

– Шах Кярс, – ответили все.

– Разве Баркам хоть пальцем пошевелил, чтобы ему помочь? На золото в своих сундуках он мог бы нанять миллион солдат. – Преувеличение, но по сути верно. – Вы знаете, какими были предки Кярса? Когда Селук Рассветный покорил Аланью, он не потребовал ни единого золотого динара. Он все отдал людям. Говорят, у него было всего два кафтана и пара истрепанных кожаных сандалий. Когда он вошел в Кандбаджар, покорив последнего святого правителя, шах со склоненной головой прошел через ворота, а слуга скакал на лошади рядом.

Люди одобрительно закивали.

– Сира забрала ваше богатство и жизни, – продолжил я. – Но вы не отнимете их у нее. Она победитель. Но это не значит, что мы проиграли. Если мы сейчас вступим в битву, то сами насладимся плодами своей победы.

– И что ты намерен делать? – спросил старейший шейх, с которым я разговаривал, когда мы в последний раз были в Доруде.

Я вспомнил, что он потерял несколько детей в ничем не спровоцированном нападении Сиры на Празднике соколов.

– Я полечу в Изумрудный дворец. Я открою ворота. И тогда вы все будете пировать вместе со мной.

Через несколько минут кто-нибудь обязательно разбудит Баркама и предупредит его. А значит, на счету каждая секунда.

– Каков ваш ответ? – прокричал я. – Вы со мной?

В ответ я услышал ворчание, но молодежь по большей части кивала с энтузиазмом.

Рухи забралась на деревянный ящик.

– Вы все знаете меня как дочь племени и Апостола. Кева говорит от чистого сердца. Поддержите его, и мы вернем на эту землю справедливость и благочестие.

Когда я в первый раз рассказал ей в лодке о своем плане, она решила, что я просто хватаюсь за утешительный приз. Может, так и есть. Но это не меняет фактов: Кярс отрекся, Хурран не годится в правители, а Баркаму нельзя доверять. Как только Рухи это усвоила, ей стало так же, как и мне, очевидно, что другого пути нет.

После того как Рухи выступила с пламенной речью в мою поддержку, все больше абядийцев кивало. Этого мне было достаточно, и я попросил Кинна поднять меня в воздух.

Я пролетел над воротами Изумрудного дворца. Часовые-гулямы жевали орехи и перешучивались. Когда я приземлился, они выпрямились и нацелили на меня аркебузы.

– Я вместе с Като, вашим командующим, служил Кярсу, вашему шаху, – сказал я. – Опустите оружие. Оно все равно не причинит мне вреда.

– Баркам – великий визирь, – заявил один гулям. – Кем бы ты ни был, он все равно выше по положению.

Я не должен был убивать ни одного гуляма. Все до единого были мне нужны, и на моей стороне.

– Я тоже гулям. В Сирме нас называют янычарами.

– Мы знаем, кто ты.

– Тогда вы знаете, и где я побывал. И чем занимался, пока великий визирь Баркам сладко спал во дворце. Как я проливал кровь за шаха Кярса. Как целых две ночи купался в крови неверных, которую пролил, чтобы спасти святой город. Вы также знаете, что я убил в схватке трех магов, отбиваясь от их джинна и колдовства простым клинком. Я победил Михея Железного в самых темных недрах Лабиринта. Я выстоял против трех крестейских армий во главе с великими завоевателями, пока люди более знатные тряслись от страха.

– Как я и говорил, мы знаем, кто ты.

Его рука на спусковом крючке дрогнула.

Я показал на толпу абядийцев, собравшуюся поблизости. Сотни человек стекались со всех улиц.

– Откройте ворота, – сказал я гуляму. – Откройте ворота во имя шаха, иначе я открою их вместо вас.

На их лбах выступил пот. Они смотрели на абядийцев, стучащих по металлическим воротам.

Гулямы опустили оружие. Они поняли, куда дует ветер.

Захватив Изумрудный дворец, я позволил абядийцам пройти по всем комнатам, кроме той, где находился принц Фарис. Перед его покоями я поставил двадцать гулямов, а сам вошел внутрь.

Тощий мальчик сидел на кровати и кашлял. Вокруг него столпились лекари и слуги. На полу рядом с ним сидела на подушке женщина среднего возраста в шелковой ночной рубашке.

Они были слишком напуганы, чтобы взглянуть в мою сторону. Однако Фарис сумел подняться и посмотрел на меня.

– По какому праву ты это делаешь? – сказал он. – Мой брат никогда бы не…

– Кярс не отдавал мне такой приказ. Честно говоря, я даже не знаю, жив ли он. Я здесь по собственной воле.

– Да как ты посмел?

Он сипло закашлялся.

Лекарь протянул ему кружку молока с медом. Фарис немного отпил.

– Все кончено, принц Фарис. Дворец и Доруд теперь в моих руках. Ты знаешь, что это значит?

– Я с этим не смирюсь. – На его едва пробивающихся бороде и усах осталось молоко. – Я…

– И что же ты сделаешь?

У него затряслись руки. Он наконец-то осознал, что происходит.

– Вот как ты поступишь, принц Фарис. Завтра я соберу всех значимых людей города в тронном зале. И когда