"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Переяславцев Алексей

Надо отлежаться некоторое время, чтобы на Сахалине снова стало тихо, после чего осторожно выводить куклу с самым быстрым и умным мертвецом из бункера, а там либо в Японию, где хай-тек и лоу-лайф, либо на материк.

Иду к себе, сразу же по прибытию в свою квартиру втыкаю в мобильник зарядку и с лихорадочным нетерпением жду.

— Жил человек рассеянный, на улице Бассейной…

Наконец-то, телефон позволил себе включиться. На холоде столь тонкую аппаратуру держать, конечно, такое себе, но что поделать?

Открываю офлайн-карту.

Сколько от Южно-Сахалинска до Владивостока? Расстояние в тысячу километров до Владивостока. Где-то триста километров морем, а остальное по суше. Ну, то есть, по снегу. Потрошить высотки будет легко и быстро, а ведь там есть промышленные предприятия…

Сколько до Японии? Выходит, что сто двадцать километров по снегу, затем сорок километров по морю, а там сразу портовый город Вакканай.

Получается, что тысяча километров против ста шестидесяти. Тут и думать нечего, по идее…

— Хрен с ним, выждем месяц-два, а потом будем действовать, — решил я. — Ох, это же отличное время для реализации моего грандиозного проекта!

Идея тут же захватила меня, я вскочил с кресла, после чего побежал к карте местности.

Рядом со Стоянкой рек нет, но зато есть акведук, идущий на север, к возвышенностям. Персы первым делом раздолбали его, чтобы лишить стояночников воды, но прогадали, потому что под городом размещена гигантская бетонная цистерна. Мои ребята уже сходили к горам и оценили объёмы работы по восстановлению водоснабжения — делов на пару-тройку месяцев работы.

Почему я вспомнил о реке? А потому, что знаю, что это такое — река. Реки обычно существуют многие тысячи лет, а люди, как только узнают о плавучести дерева, сразу же начинают пересекать эти реки, иногда с ценными грузами. Изредка случается так, что лодки или плоты тонут, после чего грузы оседают на дно.

Меня не интересуют гнилые куски кожи или персиковые косточки. Меня интересуют золото с серебром, сталь, пусть даже ржавая, драгоценные камни…

Только вот беда — речки рядом нет, поэтому надо либо договариваться с Ариаменом, либо идти к Адрианополю, где тоже есть судоходная река. В Адрианополь сходить было бы неплохо, потому что надо познакомиться с соседями, если там уже кто-то поселился.

— Кумбасар! — выскочил я из дома. — Готовь обоз, «Активижн» и «Юбисофт» под штык, остальные обороняют Душанбе!

Кто-то скажет, что для покойника у меня слишком обострённая жажда наживы, и будет в корне прав. Нужно собрать максимум бабла, для воплощения моего далекоидущего плана по развитию этого края.

Какой-то другой лич, движимый тотальным охуеванием головного мозга и срывом крыши ураганом безумия, будет решать проблемы пополнения своего войска посредством «зачистки» и ограбления близлежащих земель, что обязательно привлечёт слишком много внимания, что обязательно инициирует сбор коалиции стран, со всеми магами и легендарными героями. И пусть легендарных героев сейчас нет, но есть маги, причём в приличных количествах.

А я же не какой-то другой лич, поэтому собираюсь действовать по-умному. Мой способ: поднять этот край до небывалых социально-экономических высот, с применением земной медицины, науки и техники, что практически гарантирует высокую рождаемость и низкую смертность.

Буду применять пропаганду, создам положительный образ нежизни, превращу ритуал восстания мертвеца в особую честь, чтобы подданные мечтали стать частью моей великой армии…

Пусть потребуются десятилетия, чтобы осуществить всё задуманное, но когда это лича волновало?

А вот потом, когда моя держава станет too big to fail, (1) бахнем так, что весь мир в труху!

План амбициозный и, как и все амбициозные планы, он требует просто невероятную кучу бабла. Золото, серебро, железо, всё самое высоколиквидное.

— Живее! — выкрикнул я, надевая на себя пластинчатую броню, протянутую Кумбасаром. — Давай сюда шлем!

/7 апреля 2027 года, фема Фракия, у г. Адрианополя/

— У-у-у, как всё запущено… — погладил я подбородок, глядя на то, что осталось от города.

Адрианополя больше нет, стены варварски демонтированы, от зданий остались только слишком крепкие фундаменты, а дороги выкорчеваны до мяса.

Вместо крепкого города, ранее являвшего собой надёжный оплот этих земель, существует около трёх десятков малых поселений на десять-двадцать домов, обнесённых среднего размера стенами, которые можно снести слишком сильным дыханием.

Людоеды, разбитые силами армии немёртвых, отступили, так как всех их перебить не получилось, к Адрианополю, где осели, так как вперёд дороги нет, и нет смысла куда-то идти, ведь и тут ништяк.

Поселения стоят не просто так, а с целью оградить условный центр, в котором стоит большое поселение с самыми высокими стенами, отсюда, с самого высокого холма в этой местности, всё отлично видно.

Центр они огородили не для красоты, а для сельского хозяйства.

Засеяли, сукины дети, поля, твари. Скот пасут, вокруг внешнего круга, на живописном фоне почти до конца разобранных руин. На чужих костях до рая доехали…

Откуда-то из пустоты, что у меня заместо души, начал волнами подниматься гнев. Снова это ощущение, будто сознание уходит на задний план.

— У-у-у, шлюхи каннибальские… — гневно просипел я. — Кончилась ваша воля.

Какой я, оказывается, чувствительный мальчик.

— Приготовить войска к бою, — приказал я.

/9 апреля 2027 года, фема Фракия, у г. Адрианополя/

Красота. Вновь тот же солнечный и ламповый город, где парки, красивые здания, а также замечательная музыка на фоне.

Я с лучезарной улыбкой шагаю по тротуару и ем пломбир, встречающиеся по пути люди улыбаются мне, ощущение, будто душа колышется в такт музыке.

По дороге проезжают советские автомобили, но запаха бензина и дизеля будто бы нет, воздух полон запахов душистых трав, чего-то вроде свежих тандырных лепёшек, вина и отлично узнаваемого парфюма. Такой был у мамы в день нашей последней встречи…

Воспоминание о родителях не смогло омрачить моё безумно счастливое настроение, потому что я увидел их. Они стояли на площади рядом с вокзалом и тоже ели мороженое. Я выпучил глаза в радостном удивлении, сменил шаг на бег и помчался к ним, размахивая руками.

Но на фоне возникли грозовые тучи, мой стремительный бег, почему-то, не сокращал расстояние, я бежал и кричал им что-то непонятное, но очень эмоциональное. Папа, одетый в серые брюки с коричневым ремнём и белую рубашку, как в свой последний день, увидел меня и замахал в ответ. Мама, одетая в белоснежное деловое платье, до этого изучавшая какую-то книжку с зелёной обложкой, подняла на меня взгляд и заулыбалась. А я бежал и кричал, но будто бы стоял на месте.

Музыка становилась всё тише и тише, а грозовая туча покрывала этот солнечный город мраком. Не успеваю…

— А-а-а!!! — открыл я глаза и огляделся.

Дерьмо…

Просто сон. Сладкий, приятный, но сон.

— Здравствуй, трижды сожранная и трижды высранная действительность… — произнёс я и поднялся с мехового лежака в каком-то шатре.

Как и всегда, память начала фрагментарно подкидывать мне сведения о произошедшем «за время моего отсутствия».

Это не классическая спячка лича, которую я инициирую сам, а что-то другое. Всего дважды, на моей памяти, я впадал в безумие и оба раза мне снился сон о прекрасном городе. Только в этот раз я увидел родителей, будто наяву, что бесценно для меня и я душу готов отдать, если бы она была, за это воспоминание.

Возможно, это что-то из несбывшегося будущего, только давнего, очень давнего. Параллельная реальность, где родители не погибли, где я не попал в детдом…

— И как это понимать, сука твою мать? — вышел я из кожаного шатра и огляделся.

Вокруг меня сраная разруха и это не наш лагерь, как я подумал сначала.