Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

— Как жаль, что детство прошло! В нем столько было доброго и теплого.

— Елена, мне кажется, что в каждой поре есть своя изюминка, как в весне, лете, осени и зиме. Надо только ее увидеть и понять.

— Как здорово вы сказали. Знаете, я иногда дивлюсь тому, что в вас, по сути суровом человеке, мирно уживаются жесткость, порой граничащая с жестокостью, и лиричность, свойственная поэтическим натурам. Как вам это удается?

— Честно сказать, я не думал об этом. Видно, проявления моего характера зависят от складывающихся обстоятельств. Могу только сказать, что я не принадлежу к числу тех, кто готов подставить вторую щеку под удар из соображений человечности, так как доподлинно знаю, что в наше время среди тысячи людей не найдется ни одного, кто не воспримет это в качестве слабости. Вот только на секунду представь, что Моисеенко сделал бы с нами, будь мы ему безропотно послушны. Он бы нас в порошок стер.

— Эди, я почувствовала его неискренность аж с порога, но дала ему проявить себя этаким добрым и пушистым толстячком. Пусть радуется, что он такой хитрый и проницательный. Будьте уверены, меня ему не обмануть. Ваши советы и примеры, которые мы разбирали в Минске, мне здорово помогли. Правда, я сегодня сделала ошибку, попросив вас помочь, из-за чего вы вынужденно оставили его без контроля. Тем самым дала вам лишнюю работу. Впредь я такого не сделаю. В крайнем случае промолчу или напущу слезы на глаза, надую губы или что-нибудь подходящее к моменту выкину. Главное, вы не бросайте меня. Я понимаю, вы обязаны будете уехать, значит так надо, но я буду вас ждать.

— Хорошо, моя несравненная, я не брошу вас. Но вы будьте умницей, — ласково произнес Эди, еле коснувшись ее руки и заключив при этом, что она быстро обучается. Если дело так и дальше пойдет, то в скором времени ей можно будет смело ставить конкретные контрразведывательные задачки.

— Буду, несомненно, буду, — взволнованно прошептала она, ответив ему таким же прикосновением.

Затем Эди рассказывал ей о жизни известных чекистов и их героической борьбе с вражескими разведками. В конце предложил пройти подготовку у специалистов по различным направлениям предстоящей работы. Это ею было воспринято с готовностью и интересом. Потом они вернулись в квартиру. Побыв там полчаса и забрав из портфеля деньги, Эди уехал в гостиницу.

Прибыв в номер, он сразу же позвонил Минайкову и, в нескольких словах поведав о прошедшей встрече, попросил организовать ему доступ к телефону для доклада Маликову.

Володя, сказав, что сейчас все организует, сообщил, что сегодня с утра ему звонил Дроздов насчет квартиры. Там все в порядке.

Минут через тридцать в номер постучали. Это была Люба. Порасспросив друг у друга о делах и жизни, они пошли в другой номер, который состоял из нескольких комнат и большой гостиной.

— Вам в кабинет, — сказала Люба, показав рукой на одну из дверей, в замке которой торчал ключ. Войдя в него, Эди увидел рабочий стол, на котором стояло несколько телефонных аппаратов. Определив по надписи аппарат внутренней связи, он сел в стоящее тут же рабочее кресло и набрал нужный номер.

Убедившись, что на другом конце провода находится Маликов, он подробно доложил ему о встрече с Моисеенко, полученных от шпиона деньгах, его предложении написать расписку и созвониться завтра.

— Выходит, он решил форсировать события, коль приперся на квартиру. Нам это на руку и потому будем ему в этом, как говорится, потакать. Расписки писать не надо, а вот техническими средствами фиксировать подобные его предложения для предъявления при реализации дела надо. С дочерью «Иуды» необходимо обстоятельно поработать. Может быть, провести недельную подготовку в режиме учитель — ученик? Поговорите с ней по этому поводу.

— Я уже говорил, она согласна.

— Вот и хорошо. Тогда через час состыкуйся с Минайковым и обговори с ним детали. К тому времени он уже будет иметь задание организовать для нее курс на нашей загородной базе. Кстати, сможет ли она поехать туда в ближайшие дни?

— Сможет, до начала занятий в институте время еще есть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ладно, с ней определились… Так на чем мы остановились по Моисеенко?

— На завтрашнем звонке.

— Правильно. Так вот, думаю, что он хочет обговорить детали ваших дальнейших взаимоотношений. Вполне возможно предложит написать заявление, заполнить анкету… с такими фактами мы уже встречались. Главное состоит в том, что сегодня стало очевидным — у них по тебе не осталось сомнений. Это радует, а вот портфель-подарок напрягает, — вымолвил генерал и весело обронил: — Он же подарен, чтобы контролировать тебя круглосуточно, а ты просто упрятал на балкон. Понимаешь, тем самым сорвал великолепную задумку резидента. Представляю выражение его маслянистых глаз и вспотевшую от напряжения лысину, когда технари доложат, как ты поступил с его подарком, э-хе-хе-хе, э-хе-хе-хе… Расскажу Иванкову — обхохочется, у-хе-хе.

«Надо же, как развеселился старик», — подумал Эди и почувствовал, как у самого разошлись губы в улыбке.

— Как же ты меня рассмешил, подполковник, у-хе-хе. Давно так не смеялся, спасибо. Ну да ладно, черт с ним, с этим Моисеенко. Хотя надо иметь в виду, что, узнав об осечке с портфелем, он может придумать какой-нибудь другой вариант закладки. Ты думал об этом?

— Пока нет, но для этого ему как минимум надо будет придумать и новую легенду, чтобы подсунуть повседневно носимый предмет с микрофоном. Если, товарищ генерал, это будет новый кожаный портфель с такой же суммой, полагаю целесообразным принять его и поносить пару дней по магазинам. Ведь перед отъездом домой мне надо будет презенты купить для приятелей, — осторожно пошутил Эди.

— Домой, говоришь? Но мы же тебя вытащили с моря, — хихикнул генерал. — По логике надо туда же и возвращать. Тем более тебе не помешает недельку там побыть. Потом и полетишь в свой Грозный. Я правильно рассуждаю?

— Так точно. Иначе бухгалтеры не примут моего финотчета, — согласился Эди.

— Да, хорошо, что напомнил о деньгах. Надо будет через Минайкова их приобщить к ведущемуся уголовному делу и получить у него же по «девятке» необходимые деньги на твои текущие расходы. Кроме того, мы выписали тебе крупную премию. Заберешь ее перед тем, как поехать домой. Конечно, она не тянет на содержимое из того портфеля, но все-таки для чекиста весомая. Можешь смело «жигули» купить. А вот насчет того, как скоро домой поедешь, поговорим у Иванкова. Скорее всего, это произойдет после твоего завтрашнего разговора с Моисеенко. Кстати, как ты думаешь поступить, если он скажет, что надо переводиться в Москву?

— Не знаю, товарищ генерал. Пока же такого предложения нет, — ответил Эди. — А вот вопрос о командировках в Москву…

— Считай, что решили, — прервал его Маликов. — Мы вызовем тебя на двухмесячные курсы подготовки руководящего состава. И за это время, надеюсь, сможем решить все вопросы. Управление кадров уже озадачено. Детали потом. Как видишь, мы тоже умеем наперед думать, — хихикнул генерал. Затем без паузы произнес: — Вот так, товарищ подполковник. Другие вопросы имеются?

— Нет, все понятно.

— Тогда отдыхай, — тепло сказал Маликов и тут же послышались короткие сигналы.

Эди положил трубку и устало откинулся на спинку кресла, сжав ладонью затылок.

— Хотите, помассирую шею? — неожиданно услышал он голос тихо вошедшей в кабинет Любы.

— Любонька, лучше кофе, конечно, если тут имеется.

— Тут все есть, только давайте пойдем в гостиную, там удобнее.

Показав ему на кресла в центре, она ушла на кухню.

Эди расслабленно опустился в ближнее кресло. В голову сразу подсознательно, обгоняя друг друга, полезли быстротечные мысли, связанные с тем, что ему предстояло сделать в ближайшие дни. Он пытался их отогнать, чтобы хоть немного отдохнуть. Подключал к этому процессу сознание. Но они продолжали роиться, мощно пульсируя в висках и в затылке… Наконец ему удалось большим усилием воли отгородиться от них и провалиться в сон.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Когда Люба вернулась, неся поднос с кофе и печеньем, Эди уже мирно спал, и потому она, осторожно поставив свою ношу на стол, присела напротив и, пытаясь не шуметь, разлила ароматный напиток по чашкам. Не успела она завершить эту процедуру, как Эди открыл глаза и произнес: