Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— Не хуже чем у генерала Радонежского, — похвалился тогда Краб, глядя на стальную конечность.

И без того не обделенный силушкой, запросто разгибающий подковы, Краб теперь мог завалить быка ударом кулака в лоб. Чем и пользовался во время акций. А акций в преддверии новой войны проводили много.

Альбатрос спал по два часа в сутки, не больше. На большее времени просто не хватало. Он планировал акции. Вел переговоры с благодетелем в стальной маске. Получал от него оружие и патроны. Взрывчатку. Собственно, только Альбатрос и вел дела с благодетелем в стальной маске. Лишь иногда привлекал Краба, когда нужна была его недюжинная физическая сила. Например, чтобы таскать ящики с винтовками, патронами или взрывчаткой.

— Едут, Альбатрос, — прогудел низким голосом Краб.

— Студент, — обернулся командир боевой группы к худосочному пареньку в шинели с петлицами Технического института. Тот постоянно ежился под ней, хотя на улице стояла жара. В руках он держал пачку, похожую на стопку книг, упакованных в оберточную бумагу и перевязанную бечевкой.

— Я готов, командир, — отчеканил Студент, как ему самому казалось, на военный манер.

— Кидай.

Студент выступил из проулка, где скрывалась боевая группа. Поднял связку своих «книг».

Взгляд Альбатроса на мгновение метнулся к крыше дома напротив. На ее скате притаился еще один член боевой группы с метким прозвищем Монокль. Он был лучшим стрелком, какого знал Альбатрос. С немецким маузером или любимым австрийским манлихером он просто творил чудеса. А уж если на винтовку нацепить снайперский прицел — так и подавно.

Вот только чего не мог понять Альбатрос, так это — для чего понадобилась благодетелю в стальной маске жизнь этого приезжего жандарма. Вроде бы всего лишь ротмистр — невелика птица, чтобы на охоту за ней отправлять всю севастопольскую боевую группу.

Я только успел отстегнуть карабины, держащие шашку на поясе, когда поручик крикнул мне нечеловеческим голосом:

— Прыгай!

И я послушался его. Сработали рефлексы, а может, инстинкт самосохранения. Я выпрыгнул из пролетки. Перекатился по мостовой. А следом раздался взрыв. Он разнес несчастную повозку на куски. Столб пламени рванулся в небо. Жар опалил мне спину. Над головой пролетели остатки пролетки.

Вот только незадолго до этого я услышал выстрел. Сухо щелкнула винтовка. Но меня спас поручик. Он толкнул меня за секунды до выстрела.

Я вскинул маузер, который каким-то чудом успел выхватить из кобуры. Повел его стволом по ближним крышам. Но там никого не было.

Монокль ругался. Страшно и грязно. Но только про себя. Ни единого слова вслух. Шуметь стрелок не привык.

Подвел его, кажется, чертов снайперский прицел. Или жандармы оказались слишком уж внимательны. Заметили блеск линзы. Такое тоже возможно.

Монокль снял переданную Альбатросом игрушку. Без нее теперь сподручней будет. Хоть одного жандарма, а застрелит. Аккуратно закрыв оба окуляра, Монокль сунул прицел в карман.

Теперь поиграем по старинке. Настоящая дуэль. Как в Европах, конечно, шагов с двадцати, но сойдет и так.

Монокль вдохнул. Медленно выпустил воздух из легких. И рывком перегнулся через конек крыши.

Лишь чудом можно назвать то, что я опередил вражеского стрелка. Тот высунулся из-за конька крыши на секунду. Вряд ли ему нужно больше, чтобы прикончить меня. Но я успел выстрелить раньше него. Я трижды нажал на курок. Голова стрелка и ствол манлихера исчезли.

За спиной у меня звучали выстрелы. Трещало пламя — это догорала пролетка.

Просидев еще несколько секунд на мостовой, я решил, что пора помочь поручику. Вряд ли мне что-то угрожает здесь. Я видел, как пара моих пуль пробила голову врага. Видел брызги крови и осколки черепа, разлетающиеся в разные стороны.

Перехватив маузер, я, мысленно перекрестившись, прыгнул прямо в огонь. Меня снова обдало жаром. Но уже не так сильно. Пламя догорало. На чем, собственно, и строился мой весьма авантюрный расчет.

Я выскочил в прямом смысле из огня да в полымя. Поручик лежал ничком, отчаянно отстреливаясь из револьвера. Из переулка по нему палили сразу несколько стволов. Я припал на колено. Принялся стрелять из маузера в темноту проулка.

— Вот же черт! — ругался в голос Краб. Пули рикошетили от его гренадерской кирасы и искусственной руки. Он стоял на колене, паля в жандармов почем зря.

Альбатрос предпочитал стрелять из-за угла ближайшего дома. Перезаряжал свой мощный веблей — и снова палил. Краб пользовался укороченной драгунской винтовкой. Пристроив ствол на железную руку, он ловко перезаряжал свое оружие и посылал пулю за пулей в чертовых жандармов. Вот только меткостью Краб никогда не отличался — ни один выстрел еще не достиг цели. Более того, Краб своим телом, закованным в кирасу, не только защищал Альбатроса от вражеских пуль, но и основательно мешал тому прицелиться как следует. Руководителю боевой группы надо было не только не промахнуться по жандармам, но еще и не попасть в товарища.

Из-за этого ли, а может потому, что Студента разорвало его же бомбой, а от Монокля не было никакой помощи, Альбатрос крикнул Крабу, перекрывая грохот выстрелов:

— Уходим!

Краб услышал его. Начали быстро отступать к углу здания, за которым нашел себе укрытие Альбатрос. Нырнул туда, напоследок пару раз пальнув в жандармов.

— Руку мне повредили, — пожаловался каким-то по-детски обиженным голосом Краб. — Толку от нее теперь мало. Пальцы вот не сгибаются совсем.

Альбатрос только тяжело вздохнул. Это был полный провал. Неизвестный благодетель в стальной маске будет очень недоволен.

Как только стрельба из переулка прекратилась, поручик вскочил на ноги. В считанные секунды перезарядив свой револьвер, он заорал, словно фельдфебель на плацу:

— Унтер! За мной!

Залегший за лошадиными трупами унтер вскочил на ноги. В руках он держал драгунскую винтовку, из которой поддерживал нас огнем. До нападения унтер, собственно, правил лошадьми нашей пролетки.

Я последовал за поручиком. Командовать мной он, конечно, не мог. Но в тот момент мне было не до субординации. На нас напали — и надо было взять хоть одного террориста живым. А у троих шансы на это куда больше, чем у двоих.

Перепрыгнув через останки несчастного бомбометателя, мы бросились в проулок, откуда в нас стреляли. Но там, конечно же, нас ждала пустота. И лабиринт улиц и улочек, разбегающихся в разные стороны. Найти среди них кого бы то ни было не представлялось возможным.

Однако поручик и не думал опускать руки. Развернувшись, он пронесся мимо нас со скоростью курьерского поезда. Ничего не говоря, побежал обратно. Едва не вляпавшись сапогами в останки бомбометателя, ворвался в аптеку. Прямо через разбитую взрывом витрину. Под каблуками его