Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

— Церебральная перезагрузка, — объяснил Канар. — Я сам ее установил.

Лакриментис открыл окровавленные глаза, которые какое-то время бездумно смотрели в потолок. Наконец в него вернулась жизнь, и он сел, где-то внутри тела зажужжали приводы. Коракс занял атакующую стойку, отведя руку назад, когда взор техножреца пересекся с примархом.

— Убедитесь, чтобы он ни с кем не связался, — сказал Коракс другим, не сводя убийственный взгляд с Лакриментиса.

— Его связь с храмовым интерфейсом отключена, — сказал Лориарк. — Он не поднимет тревогу.

— Плоть не важна, — произнес Лакриментис, буря Коракса взглядом. — Угроза физических мук несущественна. Мои болевые рецепторы настроены на минимальную восприимчивость.

— Применение силы к нервному дампу ядра не требуется, — сказал Канар. — Обнажение корневых функций откроет доступ к интерфейсу хранилища памяти. Таким образом, в содействии с твоей стороны нет нужды.

— Доступ к корневой памяти повлечет кровоизлияние в жизненно важные органы, — возразил Лакриментис, стиснув металлическую руку. — Последует необратимая утрата личности. Моя верность архимагосу и магокритарху не может сделать меня объектом полного личностного уничтожения. Я действую во благо Третьего округа.

— И таким образом… действовал против… предопределенного порядка… повиновения, установленного… твоим старшим магосом, — сказал Фиракс. Он указал на Коракса. — Перспективы… дальнейшего развития и процветания… Третьего округа… изменились.

— Я также способен изменить восприятие ситуации, — заявил Лакриментис. — Похоже, храму вредно отрицать волю высшей силы, но присутствие примарха сильно меняет исходные параметры.

— К несчастью для тебя, — сказал Канар. — Если логика подскажет, что твое повышение до старшего магоса в интересах Третьего округа, ты без колебаний снова объединишься с Дельвером. Смена верности доказывает, что в дальнейшем можно ожидать того же.

— Я бы предпочел не убивать его, если этого можно избежать, — вставил Коракс, едва понимая жалобы Лакриментиса. Если техножрец решил бросить своих товарищей и согласиться с требованиями архимагоса для того, чтобы его не заменили кем-то, готовым выполнить желания Дельвера, то в этом был смысл. Кораксу не хотелось наказывать слишком сурово за неведение.

Примарху и прежде приходилось идти на сделки с совестью. Во время ликейских восстаний он нуждался в каждом человеке, способном держать оружие, но не все заключенные на луне сидели по политическим статьям. Некоторые были справедливо осужденными убийцами, насильниками, ворами и первостатейными подонками. Свергнуть ненавистный режим означало пожертвовать наказанием — и справедливостью во имя жертв — но такова была необходимость. В свою очередь после поражения технокультов выжившие уголовники за свои действия во время войны получили прощение, которое вынужден был пообещать Коракс.

Что касается агентов Механикум, борьба между войсками Гора и Императора могла стать морально двойственной проблемой. Прежде чем раскрылось предательство, Гор неплохо постарался, переманив на свою сторону генерала-фабрикатора Марса, и теперь невозможно было сказать, какой из миров-кузниц мог стать потенциальным союзником или врагом для Гвардии Ворона.

— Благодаря полной ассимиляции личности с храмом намеренное запутывание и обман будут исключены, — заявил Лориарк. Он махнул Канару и Бассили поднять Лакриментиса. — Мы получим все требуемые данные.

Скрытые под тяжелыми одеждами плечи Лакриментиса поникли, видимо, он смирился с уготованной ему судьбой.

— Его инфоядро раскроет все секреты в течение пары часов, примарх, — сказал Канар. — Если мы поторопим процесс, это может привести к повреждению данных.

— Ты сомневаешься в нашей приверженности альянсу, но откуда нам знать, что вы хотите потом сделать с нашим миром? — сказал Лориарк, вернув внимание обратно Кораксу. — Прежде чем мы пожертвуем одним из своих, пообещаете ли вы, что нас не постигнет та же участь, что и Киавар?

Переговоры зашли в тупик, обе стороны сошлись вместе ради общей цели, но оказались не в силах подтвердить обязательства, необходимые для превращения планов в жизнь. Коракс не любил пользоваться дарованными Императором способностями, чтобы подчинять других своей воле — подобное воздействие никогда не длилось долго — но сейчас он выпрямился во весь рост так, что его голова едва не коснулась потолка, и позволил проявиться всей сущности величия примарха. Бледная плоть засияла сквозь темную камуфляжную красу, явив призрачно-белое лицо, глаза Коракса стали кромешно черными. Он вытянул когти, и по ментальной команде по ним затрещали белые энергетические дуги.

— Стоило мне захотеть, я мог бы убить вас всех и уйти. Я мог причинить немалый урон врагам, затем вернуться с легионом, опустошить планету и искоренить всякую угрозу. Ни один мир не вправе выйти из-под юрисдикции Императора и его представителей. Семь легионов были отправлены на Исстван, чтобы убить меня, но я выжил. Даже не думайте, что этот мир способен меня уничтожить. Любой такой помысел против Девятнадцатого, и, так же истинно, как железо ржавеет, а плоть гниет, клянусь, что убью здесь всех. Я необходим вам сильнее, чем вы мне — не упустите свой шанс.

Эффект сказался на техножрецах незамедлительно. Ошеломленные великолепием и неистовством существа перед ними, они попятились, склоняя головы.

Аура Коракса угасла, скрыв величественность его природы за стенами дисциплины и сдержанности. Фасад, возводимый им все те годы, пока он прятался среди заключенных Ликея, казался ему обыденностью, а не узилищем для могущества. Примарх предпочитал вдохновлять последователей деяниями и словами, а не силой, которая вызывала покорность через принуждение. Его глаза потускнели, когда он посмотрел на склонившихся магов.

— Такова угроза, — тихим голосом закончил Коракс. Он протянул руку, предлагая уверенность и дружбу. — Обещаю освободить Констаникс от грядущей тирании Дельвера и Несущих Слово. Знайте, союз с ними обречет вашу планету на рабство и разрушение. Сделайте правильный выбор.

ПОВЕЛИТЕЛИ ТЕНЕЙ

События рассказа происходят параллельно с третьей главой новеллы Коракс: Кузница души

Тьма несла уют.

Пламя, бушевавшее в разных районах Атласа, озаряло небеса, но улицы между высящимися жилыми зданиями и громадными мануфакториями все равно оставались сокрытыми тенью. Хамелл был рожден в сумерках тюремных шахт Ликея, он вырос в тусклом свете люмополос и провел свое отрочество в затемненных камерах и коридорах. В бытность одним из туннельных бегунов Коракса он научился ориентироваться в узких шахтах доступа и служебных ходах по одному только звуку и запаху.

Тьма была домом.

Когда появилось Освобождение, он думал, что тьме настал конец. С приходом Императора, с наступлением Просвещения, Хамелл гордился тем, что подле остальных борцов за свободу стоял в величественном сиянии такого события.

А теперь он снова сражался во тьме, чтобы не дать предателям погасить тот свет, которого он был лишен в детстве. Измена Гора грозила тиранией и смертью всем тем, кого избавили от ужасов Древней Ночи.

С Хамеллом было еще трое — Фасур, Сендерват и Корин. Все они были рождены на Ликее, и все обладали особым даром. Номинально Хамелл считался сержантом, а остальные — боевыми братьями, но для четырех Гвардейцев Ворона, перебегающих из одного участка сумрака в другой, существовало и другое название.

Мор Дейтан. Повелители Теней.

«Будь там, где враг не хочет тебя видеть». Так гласила Первая аксиома победы. Мор Дейтан постигли ее лучше других.

Хамелл и его бойцы использовали свои способности, чтобы оставаться незамеченными. Они проходили мимо внешних пикетов скитариев, иногда настолько близко, что в случае необходимости могли мгновенно перебить всех врагов. Но подобного не требовалось — караульные и патрули ничего не замечали. Их внимание было сосредоточено на кое-чем другом. Остальная Гвардия Ворона и союзные лорду Кораксу силы Механикум дали знать о своем присутствии техножрецам-отступникам, отвлекая их от угрозы прямо под носом.

Повелители Теней миновали линию фронта. Они перебирались из одной тени в другую, почти на расстоянии выстрела от величественного храма Механикум в сердце парящего города. Они уже побывали в трубопроводе очистительного завода и установили там взрывчатку с часовым механизмом. Теперь они ждали взрывов, которые ознаменуют следующую фазу атаки.

Хамелл так гордился, когда его избрали в воины Легионес Астартес. Сам примарх отобрал его среди тысяч тех, кто помогал свергнуть киаварских деспотов, и он тренировался вместе с другими, пока его тело изменялось до неузнаваемости благодаря имплантатам и курсу терапии апотекариев Гвардии Ворона.